Кармела

Видите окровавленный нож в руке Клитемнестры? И как он… Агамемнон… переваливается через край ванны?

– Вы его так ненавидели? – спросил Пауль.

Глаза Кармелы сверкнули.

– Нет! Он был мне противен. Отвратителен!

– Почему?

Глаза погасли.

– Не помню.

– Ничего, – утешил Пауль. – Начало положено, дальше пойдет легче.

– Думаете?

– Да. Посмотрим дальше, может, найдутся еще знакомые?

– Потом, – сказала Кармела мрачно. Она задумалась, Пауль решил больше ее не тревожить, только предложил:

– Я оставлю вам камеру, вечером посмотрите потихоньку, там и увеличение есть, позволяет разглядеть детали.

Кармела встала.

– Дойдете?

Она кивнула, молча прошла к выходу и, только закрывая за собой дверь, обернулась и тихо сказала:

– Grazie, Паоло.

– Смотри, что я тебе принесла. Твои любимые конфеты.

– Надо же! Настоящие «Мишки». Где ты их нашла?

– На рынке.

– Ни разу не видела.

– Случайная партия. Тебе повезло.

– Удивительно. Как раз вчера или позавчера меня угостили конфетой, тоже вафельной, я ее взяла и вспомнила о «Мишках», давным-давно их не ела. А как много! Ты что? Это же безумно дорого!

– Единожды можно. Надеюсь, ты не собираешься падать со стула каждый месяц?.. Не представляешь, как я перепугалась, когда увидела тебя на полу. Без сознания, лежала такой, знаешь, бесформенной кучей, как мешок картошки.

– Лучше б сломала, – сказала Кармела печально. – Ногу или руку.

Элиза посерьезнела.

– Ты вправду ничего не помнишь?

– Вправду.

– А меня?

– Тебя помню.

– И больше никого?

– Еще кое-кого вспомнила. Позавчера вечером. Доктор мой ездил днем к нам домой, делал фото… ты на работе была… Кстати, я думала, ты вчера придешь…

– Я и вчера работала. Попросили поменяться. Сегодня отдыхаю… Ну, дальше что?

– Он показал мне снимки.

– Генрика?

Кармела кивнула.

Элиза усмехнулась.

– А ты знаешь, какой номер он отколол? Не далее как вчера?

– Нет. Откуда мне знать?

– Из газет. Я утром в «Постимеесе» прочла.

– Ну и?

– Вообрази себе, он явился в музей… или галерею?.. в общем, туда, где красуются его гениальные творения, пришел, вынул молоток и раздолбал все вокруг.