Кармела

– Вот мы приехали во Флоренцию, пришли в капеллу Медичи, стоим, и я вижу, что у Кармелы слезы по щекам текут, удивилась было, а потом чувствую, вокруг расплывается все, потрогала, у самой глаза мокрые… – Дева Мария умолкла и вдруг продолжила совершенно иным тоном: – Отпустили бы вы ее домой. Если вас волнует, что она чего-то не помнит, я ей расскажу все за последние восемь лет, день за днем. И вообще, дадите мне инструкции, я их выполню тютелька в тютельку. Я даже уколы делать умею, не внутривенные, конечно, но вы и без меня все вены бедняжке искололи, хватит, наверно, а обычные я сделаю, Кристине антибиотики назначили пару лет назад, я и научилась.

 – Она помолчала минуту и добавила с лукавинкой: – А если вы боитесь, что не увидите ее больше, так навещайте ее дома.

Пауль покраснел.

– Я подумаю, – сказал он. – Но вы обещайте никому ничего не говорить насчет… Насчет этого, – он постучал пальцем по рисунку.

– Конечно, не буду!

На том и порешили, и, спрятав довольно уже помятую бумагу во внутренний карман, Пауль убрался восвояси.

«Расследование» продвигалось трудно. Когда Пауль попробовал задать Кармеле прямой вопрос… не то чтобы совсем прямой, чуточку все же искривленный, не мог же он спросить, ездила ли она на Вышгород, нет, он просто поинтересовался, не выходила ли она вчера утром из больницы, кто-то, мол, ему нечто в этом роде сказал, тон он выбрал такой, что непонятно было, шутит или нет, в любом случае, в ответ она вытаращилась на него так, будто он предположил, что она полетела в Париж, умылась в фонтане на площади Согласия и вернулась…

– Я ведь еле хожу, – заметила она то ли удивленно, то ли обиженно, укоризненно, может быть.

 – За стенки хватаюсь, не на каждом шагу, конечно, но чтобы отправиться на прогулку!..

Расспросить сотрудников отделения тоже было делом непростым, тут ему пришлось просто соврать, мол, у Кармелы появилось новое выпадение памяти, и он хотел бы установить, что она в утренние часы делала, не выходила ли случайно на улицу.

И средний, и младший персонал, естественно, с пеной у рта утверждал, что это невозможно, у них-де мышь не проскочит, не то что пациент, но Пауль прекрасно знал, что как раз в это время, в начале дня, когда больные встают, разбредаются по ванным и туалетам, одеваются, умываются, в отделении идет уборка и прочая, прочая, в клинику может войти и выйти хоть целый полк, сменив разве что мундиры на больничную одежду.