Последняя любовь

наконец, он сменяет гнев на милость и неохотно дребезжит…

Я кидаюсь к нему… останавливаюсь,

лихорадочно шепчу тысячу нежных слов, которые никогда не скажу тебе… потом снимаю трубку.

«Почему ты так неласкова со мной?» – спрашиваешь ты…

О счастье

Счастье

Принимайте в малых дозах,

Любое снадобье –

в малых дозах лекарство, в больших – яд…

Земля –

надушенная

Розовым маслом

Бесформенная подушка,

Небо –

Розовый пластик,

Завешанный

Вкрадчивым розовым пологом

Облака,

Дальше Вселенная –

Кромешно

Розовая,

И в розовой лени

Он –

Кто?! –

И я…

Но где мятущаяся душа моя?.

Розовой глиной завален ссохшийся трупик –

Наверно, растительный образ жизни ей не был показан…

В любви

должно быть что-то вокзальное –

Расстояния,

Нависшая пасть репродуктора

с полувыплюнутой угрозой

Расставания,

Суматошная смена станций назначения,

Будоражащее непостоянство дверей,

Действительность, обращенная в бред

Бессонных ночей

Кривыми зеркалами,

Жестких скамей неудобство…

Принимайте

счастье

в малых дозах?

Или?.

Белыми флагами розовые простыни

К стоптанному

Черному небу

с облупившейся розовой краской

воздеты…

Перепутал рецепты кто-то…

Счастье мое неопознанное,

Где ты?

    1978

На улице

Улица в пятнышках солнечных, весёленькая, как шалость.

На улице.

газончики – премиленькие,

аккуратненькие прямоугольнички, подстриженные почти налысо, до уровня самой низенькой –

чтоб, не дай бог, ничего не торчало –

былиночки,

и посему –

не иначе – обретшие законченность.

Само совершенство –

ухоженные, стандартные, равновеликие, безликие равно.

При этом предательски

похожие

на вирши иных поэтов.

Ночь

Простуженная ночь,

дыша на пальцы посиневшие,

склонилась

над телами окоченевших звезд.

Луны немилость – к теплой коже неба примерз холодный свет – сменила равнодушье снегопада.

Как молния,

потемневшая от старости,

сухая ветвь

перечеркнула свет и сумрак.

Бездумно скольжу по льду твоего взгляда.

Ветер свистит в ушах.