Жемчужина во лбу

Она сбрасывает с себя кирасу, представая обнаженной, вынимает шпагу из ножен и начинает наступать на корреспондента. В ритме ее выпадов колеблется грудь. Отступая, корреспондент падает на кровать, стоящую на аллее.

– Помилуйте, откуда на кладбище оказалась кровать? Это неправдоподобно!

– Действительно, – спрашивает Кирсанов, – откуда взялась здесь кровать? Должно быть, ее сюда принесли.

– Так не бывает!

– А как бывает?

– Ну, я не знаю…

Она приставляет к его груди шпагу и замирает.

– Снято! – объявляет Кирсанов.

– Я хотел расспросить вас о концепции вашего фильма.

– У меня нет никаких концепций.

– Я не понимаю, как можно снимать без концепции. В чем смысл сего нелепейшего эпизода, да и предыдущего – тоже?

– Понятия не имею, – говорит Кирсанов, с бокалом шампанского поднимаясь с могильной плиты. – Я просто снимаю – и все.

– Но это упадничество, сюрреализм и декадентство!

– Вот именно, – подтверждает Кирсанов, ставит бокал на крышу роллс-ройса и уезжает.

Корреспондент застывает в недоумения с широко разведенными в стороны руками.

* * *

По извилистой дороге среди сосен и скал движется роллс-ройс к замку вдали. На заднем сидении Шарм и Кирсанов.

– Куда мы направляемся? – спрашивает Гармония.

– На вершину, – указывает Кирсанов, – на вершину власти. В замок Регенсбург.

– Волшебная гора, – говорит шофер, указывая рукой, – все, кто на нее ступают, сходит с ума.

– И мы сойдем, – спрашивает Гармония, – или уже сошли?

– Мы въедем в замок, не касаясь горы.

Кирсанов раскрывает дверь и хватает камень на ходу.

– С ума сошли! – орет шофер.

– Поверье осуществилось и теперь я могу делать все, что захочу.

– Ты и так все делаешь по-своему.

– Я предпочитаю, чтобы меня завоевывали. Только нормальные вечно чего-то завоевывают, сумасшедшие ждут даров, приносимых к ногам.

– Ох, и гиблое это место, – говорит шофер. – Декадентское.

* * *

– Что вы тут делаете? – спрашивает журналист, который располагается в клетке, свисающей с потолка на цепи в холле с гостями.

– Уместней спросить у вас, – усмехается Кирсанов, – чем занимаетесь вы?

– После избрания фюрера, я вышел из компартии, но не сразу подал заявление о вступлении в нацистскую. Опоздал на несколько дней. Теперь вот таким образом избавляюсь от позорного прошлого.