Жемчужина во лбу

„Скажите, пожалуйста…“ – обращается англичанин к щеголю в белом костюме, сидящему в кресле с книгой на террасе отеля…»

* * *

– Ларелла ла би, – не дослушав вопроса, заявляет щеголь, – как говорят ларебийцы, что означает Лареллия превыше всего, – и вновь углубляется в книгу.

– Простите, как вас зовут…

– Битвинус.

– С… странное имя… что-нибудь означает или так себе ничего не значащее звукосочетание?

– Неуместный вопрос. Я Гермес! Трисмегист, если хотите. Квазифическая сущность, мастер красного слова, а также бардового.

– Что-то вы притчами выражаетесь. Вы литератор, должно быть?

– В моем ответе все заключено. Если не нравится Битвинус, зовите меня Твимбус, Гипнозис или Гекубис. Что мне Гекуба, слыхали такое? Не хотите, то – Антиномис.

– А я, тогда кто?

– Маркиз де Караба, если хотите?

– Да-а… Кто бы мог подумать! А где мы?

– На острове, где же еще.

– Что за остров?

– Ну, вы совсем без памяти, как я на вас погляжу. На Ларелле!

– Что за Ларелла.

– Старинное название Лапуты, если это вам о чем-нибудь говорит.

– Мы, на острове? Что за дом такой вычурный?

– Отель Элизей, и этим все сказано.

* * *

«Он так и остался сидеть за столом с разведенными от удивления руками. О том, что буду знаменит, я узнал, в будущее заглянув невзначай, из текста саркастической поэмы обо мне. Пропускаю „ковер словесной вязи“ и прочие завитушки, и приступаю к сатире. „В ветвях орнамента, паучьи сети распустив… надо же, какой па-а-фос! … сатир сидит факир-иль-чародей и лунными торгует бликами обмана.

Поклонниц глупых мотыльковый рой – губительная лампа: „Хочу, чтобы покончил кто-нибудь из-за меня с собой!“ Фраза гибкая и пестрая, словно гюрза, по бархату зеленому ползет в его поверьях…“ Ну и так далее… Напрасны попытки меня вразумить. Я – из алчущих неправды, негодяй по призванию. Любая сатира на меня – панегирик».

Ритуал

«Представьте теперь точную копию нашего дома в Кисловодске, выстроенного тем же архитектором в Австрии. „Откройте! Откройте!“ – стучит юноша в дверь особняка и заявляет, что его преследуют воры, шуты, кредиторы, бандиты и… полицейские.

Дверь раскрывается, и он входит в огромный, зеленого мрамора, холл с лестницей в глубине, за которой просматривается оранжерея. Между крыльями лестницы на диване располагается дама в пышном шелковом платье с красно-зелеными кленовыми листьями на желтом фоне…»

* * *

– Признайтесь, юноша, кто вы?

– Я – вор.

– Раздевайся, ворюшечка, и ползи.