Мёртвый поводырь

– — Меня уже давно ты не носил, – жаловалась она, осознавая всю нелепость данной претензии, – и цветы теперь никто не дарит. Ведь только ты меня баловал. И вообще, – капризно перечисляла она свои серенькие будничные заботы, – знаешь, как мне ужасно трудно? Без тебя! Недавно, представляешь, страшный ливень был, полный погреб воды набрался. Денис не захотел помогать, мать жаловалась, что поясница болит, а мне одной, знаешь, как тяжело?

Он сочувственно слушал, как она изливала жалобы, иногда поддакивал, и вдруг загадочно улыбнулся, показывая знакомый синеватый, чуть обломанный передний зуб.

– А букет тебе, любовь моя, я всё-таки принёс.– И он протянул ей чудесные белые розы, от аромата которых у неё приятно закружилась голова.

– И ещё что-то есть для тебя! Угадай! – торжественно провозгласил он, чуточку поддразнивая её. Наслаждаясь её смущением, он вытащил что-то круглое, аккуратно обёрнутое в светлую бумагу. Весьма заинтригованная, она, ахая от изумления, следила за каждым его движением.

– Помнишь, ты мне всё время твердила. Что очень любишь слушать Свиридова. Особенно, если мне, малышка, не изменяет память, тебе сильно нравится его музыка к повести Пушкина « Метель» и конкретно увертюра « Тройка». Он лукаво смотрел на неё.

– Так вот я достал всё же эту кассету.

– Где? – поражаясь, воскликнула она, предполагая, что он просто волшебник, которому все преграды нипочём, если дело касалось жёниной прихоти.

– Там! – опять неопределённо, как и в прошлый раз, нехотя протянул он, и от этого его странного тона у неё по спине побежали мурашки.

Она, чтобы защититься от него самого, поспешно прижалась к нему, впрочем, ни на минуту не забывая, что происходит всё это во сне.

Ксения прекрасно видела по его насупившемуся лицу, что он, как и прежде, не расположен разглагольствовать о своём настоящем местопребывании, очевидно, было нечто такое, что мешало ему раскрыться перед ней.

– Ну, какая тебе разница! Главное, что ты сейчас будешь слушать свою любимую мелодию.

Глядя на его знакомое и незнакомое лицо, на страдальческую гримасу, на то, с какой мукой наблюдал он за ней, Ксения прислушалась, замирая. И вот откуда-то издалека полилась чарующая музыка, под волшебным влиянием которой она всегда приходила в поэтическое настроение.