Глоток алжирского щербета

Все руины города лежать под водой, но только вот эта скульптура каким-то чудесным образом была найдена на берегу моря, подобно тому, как родилась Афродита, выброшенная из пены морской на берег. А потом твою красавицу трижды похищали. Получается, что даже после земной жизни она остановится у того, у кого сама пожелает, либо же этого пожелает сама Афродита.

Я не нашёлся что сказать на эти слова.

Пребывая с избытком в эмоциях только переводил взгляд от Фра Филиппо на Грегориану и снова на друга.

– Всё.

Достаточно чудес на сегодня. У меня вдруг возникла идея. Завтра же мы отправляемся в море на несколько дней на судне моего друга с громким названием «Фортуна». Я прикажу погрузить и твою непокорённую никем рабыню на борт корабля. В открытом море думаю смогу предаться работе, а ты продолжай любоваться ею на свежем воздухе, если захочешь. Полагаю, сама Афродита будет благосклонна к нам с тобой.

*******************

Безоблачный день и морские бескрайние просторы внушали лишь блаженство.

В море мы были вот уже пятые сутки.

Нас было трое: хозяин судна, Липпи и я.

Мы частенько сидели в шезлонгах на палубе и просто смотрели на водную гладь, вдыхали запах морской воды и казалось это состояние взяло нас просто в плен.

Полная безмятежность.

Видать мир остановился для нас навсегда, а вскоре нас сморил сон, мы провалились в него как-то внезапно, и казалось спали очень долго, но вдруг нас грубо вырвали из объятий Морфея.

Пребывая в изумление мы не могли принять навалившуюся на нас суровую действительность – «Фортуна» оказалась в руках пиратов.

На нас не одели тяжёлых оков.

Мы так и сидели в креслах с ужасом взирая по сторонах на снующих туда-сюда непрошенных гостей – грубых и неопрятных мужланов, обладающих недюжинной силой и в каждый миг, они готовы были схватится за длинный кинжал, висящий у каждого на поясе.

А ещё они все как один казались изрядно пьяны.

На удивленье к нам так никто и не отзывался, будто нас не было вовсе.

Владелец «Фортуны» исчез, когда мы с Липпи уснули.

Больше о нём никогда ничего мы так не узнали.

Корабль летел на всех парусах так, словно его ожидали в порту так скоро, как это было возможным.

В каюты больше никто не вернулся —ночь в креслах для нас не казалась холодной.

Отныне мир обретал уже другие окраски и нам было трудно представить, что же нас в сущности ждёт.