Зерна

Не ждал, не гадал,

Не звал, не просил,

Не шёл, не скакал,

А пал без сил.

Без думы, без крыл,

Не чёрен, не бел

Глаза закрыл —

Прозрел…

    (25.10.03.)

Из пальца

Из пальца высасывать кровь откровений,

Марая бумагу плевками сознанья,

Увидеть себя за чертой мирозданья,

Как сотни предшествовавших поколений,

Понять, где конец и начало дороги,

Что собрала всё и вся воедино

(Начало, которое неотвратимо,

Конец не определённый в итоге),

Во всяком суметь разглядеть искру Божью,

Талант или что-то, что очень похоже,

Почувствовать душу под грубою кожей

В движении к небу по бездорожью,

Отведать воды из первоистока,

Увидеть того, кто застыл в отраженьи,

Пройти через муки преображенья,

Кровь откровений, пуская по строкам.

    (23.01.11.)

Искусство

ОНИ наследники меча и орала,

Хотя считают себя пастухами.

ОНИ плюют в чужие забрала,

Плевки свои называя стихами.

В обрядах ИХ тьма сменяется светом,

ИХ танцы – ветер: то стихнет, то дунет.

В рядах ИХ становится авторитетом, —

Кто выше всех прыгнет и дальше плюнет.

ИХ имена – украшенье столицы:

Голубая кровь, золотые перстни.

ИХ музы, как это ни странно, – блудницы;

Жрецы ИХ поют нехитрые песни.

Бомонд в восторге от липкой массы,

Летящей из уст ИХ на сальные лица.

Аншлаги, овации, встречи у кассы —

Нетрудно начать, трудней остановиться.

Искусство сие уходит корнями

В глубокую седоволосую древность,

В веках хранимо своими сынами,

Без изменений вошло в современность.

Вошло так, как будто его здесь и ждали:

Поклонников толпы, идущие смело;

Учреждены ордена и медали

«За правую веру в мокрое дело».

И я б согласился унять своё буйство,

Принять всё как есть, проявить уваженье,

Если бы каждый обряд стихоплюйства

Не был похож на акт испражнения.

    (лето 2004 г., 31.03.05.)

На смерть нехорошему поэту

Погиб поэт.

Его любили, как могли,

А он погиб: забыв о чести,

Продался, сука, за рубли.

И кто с ним в очереди вместе

Стоял за званием поэт

В своём злорадном манифесте

Кричат: поэта больше нет!

    (16.05.03.)

Ели-ели

Ели – ели душу в теле,

Ели долгие недели,

Будто не душа, а туша.

Ела Ксюша и Катюша,

И соседи по палатам

Душу ели с острым матом,

И главврач с его медбратом,

И Наполеон с Мюратом.