Напрасный труд

Самому ему в одном из отделов был выделен письменный стол ушедшего в отпуск сотрудника. Сделано это было, должно быть, для того, чтобы он никому не мешал и не путался все время у занятых людей под ногами, как всегда делает человек, у которого нет если уж не своего дела, то хотя бы места.

Делать Егорову было решительно нечего, книги он только что разнес и следовало дать хоть какую-то паузу, чтобы можно было снова идти поторапливать. Поэтому он устроился за столом, достал из сумки пачку из десятка свежих газет и стал их просматривать, заодно с любопытством наблюдая за работой одного из отделов "штаба отрасли", как тогда говорили, все более и более переходя в будничной жизни на военную терминологию.

Командной системе так было просто удобнее и привычнее. Поэтому Министерство и стало "штабом отрасли", на любой более или менее значительной стройке обязательно был "штаб стройки", а при нем "начальник штаба", какой -то объем работ назывался обязательно "фронтом работ", начальники "давали команды", старшие из них говорили младшим "доложите!", а младшие не имели права обсуждать приказы старшего, зато имели право втихую не выполнять ничего из строжайше приказанного.

Такая терминология была характерна не только для строителей. Большие начальники, с которых меньшие начальники всегда берут пример, газеты, радио с телевидением своими штампами сделали ее всеобщим достоянием. Егоров слышал однажды, как в репортаже из сельской глубинки журналист радостно известил, что в каком-то колхозе "зазеленела первая трава и крупный рогатый скот покинул "зимние квартиры".

Все газеты из купленной Егоровым пачки писали об одном и том же, и с одной и той же точки зрения, поэтому он очень быстро просмотрел весь десяток и было заскучал. Но очень скоро заметил, что делать нечего не одному ему, а всему министерскому отделу. Только их это не тяготило совершенно, а, напротив, казалось естественным и привычным.

Женщины о чем-то таинственно шептали в телефонные трубки. Слов разобрать было нельзя, но по отдельным междометиям, выражению лиц говорящих, по продолжительности и обстоятельности разговоров, можно было понять, что речь идет о чем-то очень-очень важном и сугубо личном.

Иногда только непроизвольные жесты проясняли тему разговора, когда не занятая телефонной трубкой рука говорящей показывала нечто легким движением вокруг головы, касалась пальцами плеч, потом груди и делала плавные движения сверху вниз. Лица женщин в такие моменты были прекрасны и одухотворены.