Телониус Белк

Пенсионеры подстриглись налысо, как детский сад. А в целом ничего нового не произошло. Всё по-прежнему. Даже памятник снулой рыбе не произвёл на меня особенного впечатления.

И вот я сейчас стою посреди тесной однокомнатной квартиры, и не понимаю – зачем всё это произошло в моей жизни.

Ведь мой адрес теперь – Тууликаалио. Тёйхтётияайсенкатуюксививаколме – это если угодно поконкретнее. СССР как планета – это конечно Ботинка ночной кошмар. И я его понимаю. Но ведь променять всё то, что было на это Тууликаалио – это ни в какие ворота не лезет.

Многоквартирных панельных домов пруд пруди и у нас. Нечего было городить огород с переходом государственной границы.

Природа? Да. Вокруг, разумеется лес. Но вовсе не романтичный.

Лес пересекает шоссе. По шоссе мчатся грузовые машины. Границу уже не видать, но движение довольно большое.

Тоже ведь не подарок – такое шоссе. Собачку не заведёшь. Собъёт нафиг.

Вокруг – тишина и несколько пятиэтажных панелек. Ничего сверхъестественного. Правда, пока ещё не стемнело и, может быть, откуда нибудь ещё появятся волшебные тролли из сказки.

По крайней мере, я буду ждать – времени у меня уйма. И что я собственно, заныл? Хочешь в школу не ходить – получай то, что тебе вместо этого предлагают.

Но всё равно мне как-то не по себе. Может оттого, что Ботинок через полчаса уезжает?

Мопся ждёт у магазина, который закрывается через час, а им еще надо купить таблетки для посудомоечной машины.

А мне придется остаться здесь, на пару-тройку холодных месяцев.

.

Я уже голодный и вдобавок замёрз, а тут даже вода горячая просто так не течёт. И электричество экономят наверняка, как мне рассказывали. Как спать тут, в таком холодыре? Как еду разогревать? Никто этого мне не объяснил. По крайней мере, Ботинок даже не попытался.

Что тут ещё, кроме холодильника с санузлом? Пустая комната, в которой нет ничего, кроме кровати. Ещё там есть чан для нагревания воды – кажется, вместо ванны.

– Вот так, – буркнул отец и повернул ручку на батарее.

Сразу же стало тепло.

И я примирительно протянул ему руку.

И Ботинок её неторопливо пожал.

Глава третья

Козёл был в ярости, узнав, что я не собираюсь больше каркать под его ленивым присмотром. Он-то считал свой первый урок гениальным. Думал, мол, музыкальное подношение состоялось и никакому пересмотру не подлежит.

– Как это не его инструмент? – кипел он на проводе так, что трубка забурлила ядовитыми испарениями.