Эксперимент

Не столько в злобе на коварную надзирательницу, сколько на самого себя он прокричал:

– Дура ты безмозглая! Кикимора болотная!

Миллиардерша умолкла.

«Наша бы баба утюгом в голову запустила, а этой – все божия роса. Да, положение – хуже не придумаешь».

Какое-то время Гвоздиков тоскливо вглядывался в пятнышко галактического сверхскопления Девы, потом перевел взгляд на сверкающий вдали диск вестибюля и заметил, как, нарастая в размерах, к его кокону приближается другой кокон. Спустя несколько секунд он увидел… Рабию! Прильнув лицом к прозрачной оболочке, женщина смотрела на него.

По ее лицу текли слезы.

Сергей почувствовал, что задыхается от нежности, печали и какого-то неведомого ему раньше светлого, переполняющего душу чувства. Он упал на колени, стал просить у этой совсем недавно столь резко отказавшей ему в сексуальных утехах женщины прощения. Рабия его не слышала, но понимала и тоже опустилась на колени. Умоляюще глядя на Гвоздикова, она стала что-то быстро-быстро говорить. Потом они молча долго-долго смотрели друг другу в глаза и наконец, соприкоснувшись коконами, поплыли в космосе, кружась друг вокруг друга.

4. Прощение

Прощение… Что может быть более человечным? Мы часто обвиняем окружающих нас людей или самих себя в каких-то ошибках, черствости, обидах. Эти раны, нанесенные нам или нами, затягиваются с трудом, без конца зудят. Обрести душевный покой можно лишь тогда, когда простишь других и себя. Простишь не умом, а сердцем. Прощение делает нас людьми в высоком смысле этого слова, очищает, возвращает к невинности.

Через прощение мир вокруг снова обретает краски, а душа – силу любить.

Странно, но ни Сергей, ни Рабия, простив друг друга и самих себя, явно не торопились попасть в общество других людей. Соединенные силой взаимного притяжения, они медленно парили в безвоздушном пространстве, иногда делая замысловатые пируэты, переворачиваясь, сжимая и удлиняя прозрачные коконы – танцуя в ритме слышимой только ими музыки.

Наверное, этот танец мог бы продолжаться и продолжаться, но в какой-то момент они оба почувствовали неодолимую тягу соединить руки, обнять друг друга… В последний раз закружившись в танце, они синхронно вытянули свои тела в направлении космического вестибюля и поплыли в его сторону.

Скорость полета была невелика, так как все мысли Гвоздикова, чей кокон выдвинулся немного вперед, были заняты Рабией. Вероятно, и она думала сейчас о нем больше, чем обо всем остальном мире.