Будешь спасен и ты

Вокруг голой бабк… э-э-э… пожилой женщины, лежали шесть не менее голых, но не прикрытых обоссаными и лохматыми больничными одеялками, мужичков возраста от пятидесяти до семидесяти, и с живейшим интересом наблюдали за разворачивающимся действом.

Разогнулась. Дохнула мешком[22 - Речь о мешке Амбу.]. «Хрю-ук!». В желудке, не в трахее.

– Алексей Романыч, подойди… – прошипела шуршащая возле рабочего столика Манюня, пока еще две медсестры крутились возле второй серии оживляжа.

– Не могу, я только беременных умею.

 – Так же негромко наш герой почти не покривил душой. Он действительно не мог, пока его не позвали (а его не звали) – ни этически-корпоративно, ни административно, ни юридически. Если все проходящие мимо отделений реанимации посторонние мужики перестанут проходить мимо – будет как минимум смешно. А при таком количестве свидетелей… Лучше бы отнести ампулы на полчаса позже.

– Бабка тоже в залете. – Прошипела Манюня. – Ну подойди.

В это время раздался уже второй «Хрю-ук!». Девица, упитанная на любителя, продолжила борьбу за доступ к дыхательным путям.

– Подыши, овца тупая… – Про себя, конечно, сказал, не вслух. – …Хотя тебя просто не учили, что существуют ситуации can’t intubation, can ventilation[23 - Не можешь заинтубировать, но можешь вентилировать]. Но читать буквари, хотя бы Миллера[24 - Базовый учебник анестезиологии. В мире, но одно из изданий переведено и на русский, очевидно, по недоразумению. Недоразумение компенсируется совершенно конской ценой, сопоставимой с половиной месячного жалованья.

], тебе тоже никто не запрещал…

А вслух Манюне:

– Адреналин набирай, сейчас понадобится…

– А я что делаю? – старый воин – мудрый воин.

Манюня смотрела укоризненно. Сходил за хлебушком… Ладно, нам ли стоять на месте, в своих дерзаниях всегда мы правы. Как же я не люблю работать в реанимации!

– Перчатки! – С перчатками подлетела уже вторая медсестра с чего-то воспрявшая духом.

Упитанная на любителя девонька около тридцати лет немного отлетела в сторону.

Это я элегантно тазом по упругому девичьему бедру качнул. Энрике Иглесиас, бля. Или кто там из них, певцов песен ртом жопой-то игриво вилял? Маску на мешок. Командный рык:

– Всем к стене, бля! Кина не будет! Или лично лечить начну! – это голым мужичкам. И попробовали бы не отвернуться. Был бы им тут театр «Современник» с бенефисом Ахеджаковой. Теперь докторице – Массаж сердца!

И подышать мешком. И продыхивать мешком. Забулькало.