Будешь спасен и ты

– Анальгин, – сказала, практически не думая Фира, а потом поинтересовалась – Кроссворд что ли отгадываете?

– Почти, – ответил я, продолжая свою писанину в истории болезни. – О!.. Аналгезия!

Все, как всегда. До операции я проявил некоторое напряжение остатков серого вещества: – Рост сто пятьдесят восемь… Маркаин[32 - Лекарство такое. Вводится в спинномозговой канал при спинальной анестезии.]изобарический, всплывет вверх… десяти миллиграммов хватит… И двести микрограмм мезатона в банку. А во время операции – периодически подавал голос из-за наркозного аппарата, унижая человеческое достоинство смежников акушорского происхождения.

– Все веселитесь, Алексей Романович? – Злобно поинтересовались операторы.

Ответилось само. Двусмысленно. Фразой из когда-то модных псевдобелогвардейских стихов Владимира Раменского:

– Не надо грустить, господа офицеры,

Что мы потеряли – уже не вернуть…

Пусть нету отечества, нету уж веры,

И кровью отмечен нелёгкий наш путь.

Уже в конце операции, при зашивании кожи:

– Ну что, сударыни, наконец-то кончаете?

– Заканчиваем…

– Для меня разницы никакой.

А писал я в истории болезни дневник, иногда растягивая, иногда сжимая буквы, чтобы каждое предложение выходило в одну строчку. Думаю, что все равно никто читать не будет, но если прочтут, то не жалко. Кстати, вряд ли кто-то догадается в чем сама мораль, не подозревая о существовании термина «акростих», точнее в нашем случае «акропроза».

За время наблюдения состояние отн. удовлетворительное.

Адинамична, малоактивна.

Естественные отправления в норме.

Болевой синдром не выражен.

Аналгезии не требует.

Лапаротомная рана сухая.

Особых жалоб не предъявляет.

О хрониках пикирующего бомбардировщика…

8:15 АМ.

– Отдежурившая смена – барышня с радиопозывным «отличница», барышня с радиопозывным «ещё одна разъё… э-э-э… легкомысленная особа» и юноша, я бы даже не побоялся этого слова, человек (и пароход) -легенда с радиопозывным «Алексей Романович» – как-то странно-радостно переглядываются и тупо подхихикивают.

– Стакан бы сейчас накатить… – мечтательно мечтает юноша, человек и пароход-легенда. – Но мне к частным онкологам до глубокого вечера. Не поймут.

– А я на лекцию. – грустно соглашается отличница.

– А я… – задумывается девушка с самым длинным радиопозывным.