Я выбираю солнце

Что там, внутри? Мучил её этот вопрос. Вот бы, залезть посмотреть!

Косая длинная тень накрыла и клушку, и Злату. Она подняла голову и обернулась, взгляд уткнулся в синь под выгоревшими ресницами. Россыпь веснушек щедро разбрызгана по лицу с пуговкой носа посередине. Соломенные волосы ершились на макушке, сбрасывая на лоб ровный, под линейку отрезанный, чубчик. Смешно оттопыренные уши, прозрачно-розовые в солнечном свете, такие нежные, что Злата встала и невольно потянулась потрогать. Голова незнакомца чуть отпрянула, но никуда не делась, а ухо оказалось обыкновенным, жёстким, ребристым.

Она снова посмотрела на него через солнце – нет, розовое, волшебное.

– Ты кто? – спросила Злата.

– Андр-рей.

– Знаешь, что там? – махнула рукой на курицу.

– Мамка она ихняя. Прячет.

– Как?

Андрей пожал плечами и с осторожностью провёл ладошкой по Златкиному встрёпанному золотисто-рыжему облачку. Выдохнул шумно – вот это да-а!

Потом они чаёвничали с вишнёвыми пенками. Толсто намазывали на ломоть белого хлеба и жмурились от удовольствия, а Бабаня подкладывала пенки с пойманными вишнями и приговаривала:

– Вот и веселее вам будет.

Чай, не чужие и мне сподручнее. Ты старший, Андрюша, она у нас егоза-стрекоза, пригляди, пока на работе.

Андрюшина голова важно мотнулась, а Златка хихикнула, потому что от пенок рот у него был цвета таинственных ушей на улице.

Бабаня ушла в магазин, они тихо-мирно сидели в птичнике. Пристроились на маленьких деревянных стульчиках возле щербатой ванны, смотрели, как ныряют подросшие утята.

Нырк, нырк, головка вниз, вверх, опять вниз. И лапки плюх-плюх.

– А цыплята плавать умеют? – спросила Злата.

– Ты что? Они же… цыплята!

– А-а.

Заботливая наседка проворно копошилась в притоптанной земле, детки поглядывали на неё бусинками глаз и повторяли точь-в-точь. Покопаются, пошерудят лапками, что-то клюнут и запрокинут голову вверх. Смешные.

Недолго думая, Злата подскочила со стульчика, быстрой рукой схватила мягкий комочек и со всего маху швырнула в ванну: не умеет, так пусть научится.

Бульк…. И нет его, сразу на дно.

Переполошенная курица запричитала, заохала гортанно, тревожно, созывая потомство, цыплята юркнули под мамку. Андрюша охнул, сунул руку в воду, нащупал, достал…. Златкины глаза распахнулись испуганно – хрупкое бездыханное тельце, слипшийся грязный комок на ладони с мутной белёсой плёнкой вместо бусинок. Длинные ножки со скрюченными лапками, безнадёжно не живые.