Я выбираю солнце

Несмелая нежность наплевала на социальные условности и отвоёвывала право на жизнь у норм морали, беспощадно толкала в объятия взрослой любви. В целом свете исчезло всё, оставив наедине двух оглушённых подростков. И не было ничего правильнее и надёжнее этого первого поцелуя.

– Дурак!.. Ты брат, брат!

Злата всхлипнула, с силой оттолкнула его и вывернулась из рук. Проворно вскочила, но поскользнулась и грохнулась со всего маху.

– Дурак! – взвизгнула и беспомощно поползла вперёд. Наконец, поднялась и со всех ног припустила по дороге.

Опустошённый, до крови закусивший губу, Андрюша остался стоять на коленях в жарких лучах июньского солнца. Не замечал, как две блестящие стрекозы переливались слюдяными крылышками, кружились в беспечной пляске у мокрого лица.

Так закончилось детство с его запахом полыни, свободы и лета.

Глава седьмая

Зарёванная, потерянная Злата влетела в дом и с разбегу врезалась в Бабаню, обувающую шлёпанцы в сенцах.

– Осссподи!.. Чтой-то с тобой?

– Уйди!.. Ненавижу!

– Да случилось-то что?

Не на шутку перепуганная бабка схватила её за руку, пытаясь остановить.

Злата развернулась, прищурила отёкшие глаза и выплюнула со злостью:

– Не знаешь, да?.. Где мать моя, не знаешь?

Бабаня враз обмякла, лицо постарело и потеряло румянец.

– Погоди, Златоч….

– Ну, только не ври! Всю жизнь врёте, все!.. Шалава она, да?! Я всё слышала, всё!

– Да постой ты….

– Стою, стою…. Видишь, встала и стою!

– Ты неправильно….

– Да правильно я всё! Что, отца боишься, да? Сговорились?

– Папа тебе сам….

– Нету у меня никого, ни мамы, ни папы! – снова всхлипнула, выдернула руку и опрометью кинулась в спальню, хлопнув дверью. Как сквозь сон, обтёрла футболкой лицо, другую наспех натянула на себя. Рывком влетела в джинсы, сунула кошелёк в карман и бегом назад. Бабаня перегородила собой двери, упираясь руками в косяк, и виновато спросила:

– Куда собралась?

– Никуда! Отойди!

– Не поедешь, отца дождись.

– Тайна, да?.. Секретик? – истерично выкрикнула Злата, брызнув слюной.

 – Не скажешь?

– Ну, не могу я…., – умоляюще протянула Бабаня, губы её страдальчески загнулись к низу. – Пожалуйста, Златочка….

– И я не могу!.. Всю жизнь верила, всем верила! Не хочешь – не надо!

Развернулась и понеслась на кухню. Через стол вылезла в окно, по пути ободрала локоть и грохнула фарфоровую сахарницу. Пролетела через двор, на ходу пнула пустое пластмассовое ведёрко, распахнула калитку и рванула на станцию.