С индийским подтекстом. Романтическая повесть

Умение нравиться отнюдь не было подхалимством, а считалось требованием этикета, наравне с внешним видом, вежливой речью и самообладанием. И мальчики, и девочки с пеленок учились вести себя так, чтобы их общество было приятно ближнему. В этом был принцип и закон: «Тогда и вам будет приятно в таком обществе». Правда, молодой барин, к тому же, как настоящий самец, любил во всём быть первым.

– Ну-ну, я прервал тебя, продолжай, Еремей!

– Так стало быть… – Еремей зашелестел листами в поисках потерянной мысли, – «Индийские слоны способны издавать звуки с силой до 90 дБ на протяжении 10—15 секунд…» – Еремей поднял глаза на барина, но тот только кивком головы дал ему понять, чтобы он читал дальше, – «Африканские же слоны способны издавать звуки с силой до 117 дБ, которые разносятся на многие километры (до 10 км)…» – Еремей затих.

На лице Степана Александровича играла довольная улыбка.

– Африканский всё-таки… – он снова погладил свою щетинистую эспаньолку, которая впрочем, как влитая, придавала его образу особый шарм.

Замечтавшись, барин закинул обе ноги на стол и откинулся на спинку массивного стула-кресла, заставив его встать на две задние ножки. Сколько времени он просидел в таком положении точно неизвестно, но вероятно, прошло несколько минут, за которые в дверь его кабинета успела постучаться экономка и так и не дождавшись ответа, вошла и теперь, вежливо покхекивая в кулак, с укоризной смотрела на молодого барина. Еремей же, видя, что Его благородие совсем далеко уплыл в своих мечтах, набрался смелости и крепко откашлялся.

От неожиданности барин вздрогнул, ноги его, закинутые на стол, подскочили вверх, стул, и без того больше положенного накренившийся к полу, поехал вперед и вниз. Степан Александрович, не успев еще к счастью осознать всю комичность своего положения, схватился длинными руками за столешницу, буквально повиснув на ней и в последнюю секунду предотвратив собственное падение. Вернув себе подобающий вид и смерив двоих хихикающих перед ним исключительно барским взглядом, он расхохотался, что есть мочи, давая возможность и слугам выпустить напряжение, которым они всё это время сдерживали смех.

– Что, что тебе, Зинаида? – сумел наконец произнести он, все ещё переводя дыхание от смеха.

– К вам пришли, Степан Александрович. В гостиной вас ожидают.

– Кто это в такой час? – барин вышел из-за стола, – Я никого не жду.

– Индийцы, Ваша Светлость.