Симфония дрейфующих обломков

С тусовки одной, пока их окончательно не прикрыли. Твое окно узнал, смотрю – свет горит. Неужели отчеты составляешь, даже на удаленке?

– К счастью нет, работаю сейчас исключительно на себя и для себя. Надо использовать уникальный шанс.

– Ого! Работаешь! Отдыхал бы! А меня вызывают, завтра потащусь в отдел, микробы по пути собирать. Какие последние новости, много зараженных нашли?

– В Москве около трехсот человек, радоваться нечему.

– Ни фига себе! А мотаться на работу заставляют! Эх, чувствую, сдохнем мы как истинные патриоты, сами того не ведая.

Выдадут посмертно медаль за самоотверженность, ха!

– Не каркай! Надеюсь, скоро эпидемия пройдет.

– Хотелось бы. А над чем работаешь? Ты же все книгу написать порывался, насколько помню.

– Именно! Двигаюсь в этом направлении.

– Строчишь заметки о трудовых буднях?

– Шутишь? Кому такое интересно? Я же не путешественник или художник. В моих буднях все слишком буднично, если можно так сказать.

– Ха! Скромняга! А ты преподнеси так, чтобы было увлекательно.

У тебя же в отделе что ни чувак, то герой юморески! Уж я то видел! Веселее, чем у нас, в сводно-аналитическом.

– Хорошо, подумаю над предложением. Удачно завтра отработать!

– Спасибо! Рассчитываю свалить после обеда! Можем вечером посидеть где-нибудь, пока бары не закрыли, как в Европе! Там теперь из дома хрен выйдешь! Только с собакой или за аспирином, хаха! Всемирный домашний арест! Кто бы мог подумать!

– И не говори! – согласился Сева, еле удерживаясь от зевка.

Тихо, чтобы не будить Татьяну, которую никак не отпускали на удаленную работу и заставляли допоздна сидеть в офисе, Енисеев проскочил в спальню и забрался под одеяло. Он не любил делиться с другими своими творчески замыслами и принципиально не использовал чужие мысли, но вскользь брошенная Максом идея засела у него в голове.

«А что, если и вправду взять за основу собственную работу? Превратить рутину в приключения, а мир чиновников – в фентези с московским колоритом? Черт, откуда только это во мне берется, желание все перевернуть с ног на голову? Никто во мне такого не заподозрил бы, увидев проходящим по коридорам департамента с папкой в руке и типичным угрюмо-сосредоточенным взглядом.

Забавен этот мир, как же забавен!..» – носилось в неутомимой голове у Енисеева, пока сон не овладел ей.

С девяти до полуночи

Утро выдалось на редкость солнечным и приятным для московской меланхоличной осени.