Симфония дрейфующих обломков

Наконец, на скорбном лике Петровича засияла хилая лучинка надежды. Он медленно поднял вверх указательный палец.

– Вот что… Вечером будешь тут, после шести?

– Да, могу задержаться.

– Отлично, договорились! Будет тебе лампочка, – и Трофим Петрович уковылял с интригующей улыбкой.

Вскоре закатные огни озарили окна кабинета. Стрелка на старинных настенных часах, висевших над входной дубовой дверью, опустилась на цифру 6. Степан Степаныч неторопливо натянул пальто, запер документы в сейф и понуро зашагал к двери.

Замутненным взглядом он оглядел владения и остановился на Петре.

– Еще не уходишь?

– Нет, завхоза жду.

– А, шизика этого… Понятно.

И, кряхтя и покашливая, его сутулая долговязая фигура удалилась.

Через десять минут прибежал завхоз и велел Пете следовать за ним. Они прошли по своему этажу, затем свернули за какой-то неприметный поворот, где начинался еще один коридор, более узкий и мрачный. Постепенно они дошли до старого служебного лифта и с грохотом спустились на нижний этаж.

До этого Трофим Петрович успел нырнуть в одну из подсобок, после чего в руках у него серебрилась компактная стремянка.

Они оказались в большом темном помещении, окутанном неприятным холодом и помпезным размахом. Когда завхоз включил рубильник, оно представилось Пете во всем своем величии. Четыре мраморные ионические колонны подпирали лепной белоснежный потолок, старинный дубовый паркет с цветочным узором благородно поскрипывал под ногами, а вдоль стен тянулись грациозные стеклянные светильники, перемежаясь с живописными полотнами, изображавшими пейзажи и натюрморты.

– Шикарно тут у вас, – уважительно присвистнул Петя. – Сразу видно, что работают солидные люди.

– Это да! – согласился Петрович. – Холл нашего актового зала, где концерты и торжественные заседания начальства проходят. Материалы дорогущие. Один мрамор и паркет чего стоят. Тогда делали на совесть, сейчас уже не стали бы возиться, сэкономили.

При этом он шустро придвинул стремянку к одному из светильников и уверенно полез наверх.

У Пети зародилось нехорошее предчувствие. Он подошел ближе и робко спросил:

– Что это вы сделать хотите?

– Хочу лампочку тебе раздобыть! – обернувшись, победоносно заявил Петрович. – Дело в том, что сейчас деньги выделяются только на покупку лампочек для новых цоколей, а у тебя она старая. Поэтому денег никто не даст. А здесь цоколь старый, поэтому резьба совпадает.