Симфония дрейфующих обломков

 – Я тоже умею радоваться, поверь! Позавчера вернулся из путешествия! Книжного правда, но очень захватывающего! Тебе не понять, хаха!

– Не понять, я экстраверт. Мне живые люди кайф приносят.

– Ну а мне… Мне большинство из них приносит разочарование, – вздохнул Енисеев и на этот раз обернулся к Ване. – И чему же учат сейчас будущих солдат государственно-бумажных баталий?

– Чему только не учат! – отмахнулся стажер. – Только мало что из этого может пригодиться в реальности… Когда выпускаешься из института – ощущение, будто весь мир ждет твоих идей, твоего включения в общий поток насыщенной интеллектуальной жизни!.

. А через пару месяцев наступает отрезвление и понимаешь, что нужно обновлять биографию, начинать все с чистого листа. Становиться тем, кто хоть как-то может утвердиться в обществе…

– Может тогда проще не трезветь? Прожить всю жизнь в кайф с ощущением легкого запоя и не обращать внимания на мнение окружающих? Толпа не любит выскочек, особенно тех, кто умеет наслаждаться жизнью, – заметил Сева.

– Это кто говорит, сам король библиотек, его нудейшество! – захохотал Горлач. – Забавно, Севыч, от тебя такие опусы слышать!

Енисеев свысока посмотрел на него и иронически скривил тонкие губы.

– Я, Макс, возможно, самый счастливый человек, просто тебе с твоим темпераментом этого никогда не понять. Счастье любит тишину и уединение, только так в нем можно раствориться до конца!

– Ох, не, я начну скучать или засыпать, такое счастье не для меня! – покачал головой Макс.

 – Только ты мне молодого коллегу не порти, а то твоей харизматичной болтовни наслушается, и будут у нас по министерским коридорам уже два зомби бродить!

Ваня поспешил заверить, что его не так просто «зазомбировать»:

– Спасибо, но мне и самому прекрасно известно, что нужно для счастья. Еще в институте дал себе слово, что буду рад только тогда, когда найду свое дело жизни и воплощу его…

– Ооо! Да вам в департаменте пора открывать философский уголок! – с трагической ноткой протянул Макс.

 – Будете там вести непринужденные беседы в абстрактно-упадническом стиле, как все мыслители!

– Он уже открыт, присоединяйся! – подмигнул ему Енисеев. – Мы тебя перетянем в наши ряды!

Они по-прежнему шагали вдоль бульвара. Чистые пруды поблескивали в закатном свете, а их обитатели незаметно потягивали пиво на лавочках и икали в прохладную вечернюю темноту.