Симфония дрейфующих обломков

Ракитов хотел было убежать, но напоследок заискивающе глянул в глаза друга и произнес:

– Да, и не говори никому, пожалуйста, о сегодняшнем происшествии с этой девочкой… Она напомнила один дорогой мне образ, поэтому не смог удержаться от соблазна. Все равно ведь не случилось ничего страшного! Все целы и невредимы!

– Окей, Жень, заметано! – поразмыслив, согласился Ковальский.

Остаток пути он прошагал в раздумьях – предложение Ракитова, пусть даже порожденное его воспаленной фантазией, в глубине души заинтриговало Рому.

Но завтрашний день он уже распланировал, и в нем не было места рискованной импровизации.

Ковальскому не спалось… Последний час он отгонял от себя образ Ракитова с пугающими, но манящими глазами, однако идея круто изменить свою жизнь не отпускала журналиста. Потолок комнаты неприятно давил ему на глаза и всем своим видом говорил о скудных пределах Роминых возможностей.

«Все же страшно… Но ведь иначе – всегда будет одно и то же.

Выживать, чтобы зарабатывать, а зарабатывать – чтобы выживать… Всю жизнь… Всю гребаную и неповторимую жизнь!..»

Собеседование прошло быстро и безлико. Милая девушка механическим голосом озвучивала предложения и задавала привычные вопросы – про стаж, ожидаемую зарплату и ожидания от новых перспектив. Ковальский отвечал так же – на автомате, без особой заинтересованности, чувствуя бесконечное «дежа вю». Девушка внимательно выслушала ответы, сделала пометки на компьютере и обещала перезвонить.

Когда за Ковальским захлопнулась дверь офиса, он вздрогнул, обернулся, постоял в нерешительности, а затем вынул из кармана брюк телефон, нажал кнопку вызова и прислонил аппарат к покрасневшему уху.

– Алло! Привет, Ром! – раздался спокойный голос друга.

– Здравствуй, Жень. Я тут подумал насчет твоего предложения…

– И? Неужели отказался менять шило на мыло? – иронично намекая на собеседование, отозвались на другом конце аппарата.

– Ох, не язви, пожалуйста. Все же жизнь дается один раз, надо уметь рисковать. Ты меня вчера заинтересовал.

– Ха! Это правильный ответ! Сейчас полдень – идеальный рубеж для начала безрассудства! Так ты согласен вступить в наши ряды? – голос Ракитова звучал не как вопрос, а как призыв.

– Да! – сказал Роман, последний раз подумав.

– Здорово! Молодец! Приезжай к семи вечера! Как раз успеешь успокоить нервы!

И друг продиктовал адрес.