Симфония дрейфующих обломков

Но вы можете представить, что ничего из этого еще не изобретено и не написано! И более того – что эта великая участь уготована именно вам! Вы можете почувствовать себя здесь кем угодно – Толстым, Шекспиром, Рафаэлем, Коперником. Хоть Пржевальским. Все, что вам для это потребуется – некоторое внешнее сходство.

И костлявая старческая рука жестом пригласила Ковальского следовать вперед. Они прошли по узкому кирпичному коридору и вошли в одну из комнат, которая напоминала театральную грим-уборную. Взору Ковальского предстала длинная вереница кожаных пуфов, овальных подсвеченных зеркал и столиков с нагроможденными на них париками.

Из глубины комнаты выплыл длинный курчавый брюнет в белом халате и пульверизатором в руке.

– Знакомьтесь, это – Савелий, он поможет вам подобрать подходящий образ! – проворковал старичок, учтиво поклонился и растворился за дверным проемом.

– Добро пожаловать! – кивнул гостю Савелий. – Присаживайтесь, располагайтесь! Я только фикус опрыскаю и тут же прибегу!

Рома присел на ближайший пуф кофейного цвета.

В воздухе носились сладковатые ароматы косметики. На столиках лежали широкие и толстые альбомы, в которых обычно хранятся старые семейные фотографии. Роман взял один из них и с любопытством прошептал:

– Ого! Да тут много знакомых лиц! Теперь ясно, чем в этой комнатенке занимаются.

Прямо на него из альбома через пенсне и с лукавым насмешливым прищуром смотрел Чехов. С соседней страницы надменно взирало хмуро-интеллигентное лицо Станиславского.

– Прям пантеон знаменитостей!

Роман догадывался, что «реинкарнация» в данном случае – не только перевоплощение в знаменитость через грим и парик, которые были лишь маленькой формальностью.

Истинная суть заключалась в том, что все «перевоплощаемые» на самом деле считали себя этими личностями – жили их жизнью и общались от их лица с другими себе подобными.

Смена врожденной оболочки! То, где бессильны даже пластические хирурги!

Ковальскому стало не по себе от этой мысли – от нее пахло каким-то безумием…

Появился Савелий, бодро покручивая кистями рук, готовя их к небольшой, но ответственной работе.

– Итак, чей облик хотели бы принять? – деловито поинтересовался он.

– Хороший вопрос! Дело в том, что я хочу «реинкарнироваться», но в кого конкретно – еще не решил, – пытаясь скрыть волнение, сказал Ковальский. – У вас в альбоме столько интересных личностей, что и глаза, и мысли окончательно разбежались.

– Хм… Бывает. Сомнения вполне оправданны.