О Жизни. История вегана

Их продавали бабули в местах, где много гуляло народу – на перекрестках улиц, у входа в парк, около танцплощадки, кинотеатра, и все поголовно ходили, гуляли, щёлкали семечки, и это не было чем-то неприличным. Бабушки жарили семечки дома, потом на улице садились с ведрами жареных семечек и продавали – большой граненый стакан – 10 копеек, маленький – 5 копеек. Наверное, это был единственный бизнес, так сказать, который разрешался в советское время. Помню, одна бабушка, она торговала семечками у входа в парк, ходила всё время в таких просторных, цветных шароварах, ходила и летом, в жару, и осенью.

Не знаю кто, от нечего делать, запустил эту сплетню, но потом все стали говорить, что эта бабуля скрывает свои больные ноги, поэтому постоянно ходит в шароварах, что все ступни и ноги у неё в гнойных волдырях, и что она дома, после жарки, опускает ноги в горячие семечки и греет их, лечит таким способом, а потом продаёт эти семечки людям, не выбрасывать же их в мусорку. Наша компания обычно сидела на первой лавочке у входа в парк, мы видели, как у этой бабушки кто-то покупает семечки, потом подходили к нему и смеялись – Ха-Ха-Ха! Дурачок! Завтра ты весь покроешься гнойными волдырями! и рассказывали ему, как эта бабушка семечками лечит больные ноги. Кто-то плевался, другие просто выбрасывали семечки и шли к другой бабуле, чтобы купить «незаражённые» семечки. Постепенно, у этой бабушки совсем перестали покупать семечки, и вскоре она узнала, почему (сказали добрые люди), и она перестала приходить торговать. Ушла. Представляю сейчас, как обидно и горько было ей тогда, на такую несправедливость и ложь. Прости нас, пожалуйста, бабушка, глупых юных сплетников. В моём доме, на первом этаже, жила семейная пара, иногда они ругались, но ругались не просто так, а громко и с матом. Вечер, летняя жара, жильцы дома сидят на лавочках во дворе, окна открыты, слышимость – как будто человек разговаривает рядом с тобой и эта семейная пара начинает громко ругаться матом друг на друга. Все всё слышат, и взрослые, и дети, и я в том числе. Помню, как мне было неприятно слышать этот трехэтажный мат, обзывания, оскорбления, которыми они осыпали друг друга. Я думал тогда – как ему, мужчине, не будет завтра стыдно перед соседями, ведь его матом по-всякому обзывала и оскорбляла женщина, при всех, и как ей завтра не будет стыдно. Часто они ругались, и по- трезвому, и по- пьяному. А утром выходят во двор вдвоём, здороваются, разговаривают со всеми, как будто ничего вчера не было.