Лукич

***

Январским вечером ждала мужа на кухне, подперев рукой щёку. Гешка давно спал. Включила светильник, чтобы глаза не напрягал яркий свет, и поглядывала в черноту окна. Снежинки медленно опускались на отлив, словно убаюкивая мои колючие мысли.

Сегодня Сеня с Колькой сразу с завода уехали снимать, а я не могла уснуть. Пыталась продумать разговор. Только получалось плохо.

Тишину нарушало тиканье часов над головой да соседское радио, которое бубнило через тонкие стенки и раз в час отчётливо передавало сигналы точного времени.

«Подожду ещё полчасика и пойду спать».

Тупо уставившись в кружку с давно остывшим чаем, водила ложечкой по дну. Сегодня налила заварки побольше. Терпкий аромат вуалью окутывал лицо, когда тёмно-карамельные волны сталкивались на поверхности.

«Давно не пекла пончики с карамелью. Хотя Гешке понравились больше с варёной сгущёнкой».

Мысли то начинали разбегаться в разные стороны, напоминая сразу обо всём, то замедляли ход настолько, что не понимала, о чём думаю. Я даже не услышала, как вошёл Сеня.

Обнял за плечи:

– Галюня, ты чего не спишь?

Погладила его по руке, боясь посмотреть в глаза.

– Что такое? – муж примостился на краешек стула, держа мою руку.

– Сегодня получила последние результаты… Не хотела раньше говорить… Нужно было проверить всё…

– Да говори же, Галя!

– Рак у меня, – выпалила и закрыла рот рукой, словно сама не верила сказанному.

Сеня молчал, не мигая смотрел на меня. Я всхлипнула, пытаясь сдержать рыдания. Муж подскочил, прижал к себе, стал гладить по голове, рукам, целовать лицо.

– Милая моя, Галюня, не плачь! Мы будем бороться!

Я уткнулась в его грудь, крепко обхватила. Слёзы потекли ручьём, исчезая в петлях джемпера.

– Ведь можно же что-то сделать, – шептал Сеня, приглаживая мне волосы.

Покачала головой:

– Врач не хотел говорить, но я и так поняла: шансов мало.

– Но у тебя же ничего не болело? Как?

– Просто тебе не говорила, Сеня… Так бывает, – вытерла слёзы тыльной стороной ладони и шумно выдохнула, – Болеть начало, когда стало поздно…

***

Я смирилась с неизбежным.

Перестала ходить в поликлинику, хотя лекарства, выписанные врачом, принимала. С ними усталость не наваливалась чугунной тяжестью, а успокоительные помогали отвлекаться от мыслей о скором конце.

На работе написала заявление об уходе, но начальница его не подписала.

– Если у тебя такое, – она говорила с паузами, подбирала слова, – заболевание… пока сиди на бюллетене.