Легким ветром

Он, правда, чихает через каждые пять минут. Отчего не знаю. То ли аллергия у него на асфальт, то ли…

– Греческой богини разве нет, писатель?

– Откуда ей взяться? Если кто и нарядился в огромную шляпу, так это значит «беги в общественную столовую». Вот и вся любовь.

– А вот один грек есть знакомый, шустрый малый.

– Слепой, что ли?

– Нет, с абсолютным слухом, с интуицией, вроде как у осы.

– Ясно. Значит, телеграф на дому можно открыть.

– Это дело, а то ведь наши дамы-то одолели меня со своей яичницей.

Я ею сто раз уже объелся. А они опять кольца золотые требуют. От них одними яйцами не отобьешься.

– Это все от испорченности твоей. Не строй золотые замки. И Золотая баба не будет стоять в дверях и на проходе.

– Мне б, как у тебя, птичий язык заиметь. Вот это воля! Вот это полет! Фантазии…

– Грек бы в таком случае сразу бы воскликнул «Рак!» А я бы деранул сразу через весь коридор, пулей. Не выдержал бы садизма.

– Вот что значит невесомость. Мне бы так поплавать.

– Ты серьезно? А не боишься, что одна каракатица тебя укусит больно-больно?

– Ладно, не страши, лучше познакомь.

– Потом, попозже. Ты пока успокойся. Пока.

Никитин бросил трубку и с тяжестью выдохнул, будто передвинул огромный мешок и сильно устал. Рука его измождено опустилась, как выжатая тряпка. Никитин бросился в кресло, в котором тонкое его тельце казалось всего лишь тенью от клена из окна.

3

Сил у Никитина не было ни на что. Казалось, то, что он говорил своему другу, было напускное, поверхностное.

А он-то сам трусливее Климентова, слабее и ничтожнее его во много раз. Как же он еще что-то советовал другу, ставил что-то в пример? А сам ни на что не годный, сам не может приступить к своим делам.

А еще этот всем объявленный в стране клич: «Вперед, славяне! На помощь нашим братьям!» Конечно, некоторые сильные мужики из глубинок встали и примчались сразу. Да у первых только по ошибке вышло. Вот их и перебили на Майдане. Погибли сильные люди почти без боя.

И что? Герои теперь в земле лежат. Такая же попытка была и с друзьями-журналистами. Попались на рожон. Полегли, как Стенин, перед стеной. Теперь земля будет содрогаться. Недаром «Тополи» выезжают на Красную площадь каждый год. А страхов-то, страхов! Лучше не думать. И не думать нельзя. Поехать бы в деревню. Да и туда дорога перебита стала. Так и сиди, как птичка на веточке, или бабочкой порхай.

А все это война – погоня за смыслом. Оттого она, что нового много.