Легким ветром

Всегда впереди горит рубиновая кремлевская звездочка.

Ведь тропинка-то моя вечерняя, дождливая, когда мало кто на улицу выглянет. А звездочка горит яркая, как путеводная, прямая к ней дорога по Калининскому.

Таков и мой путь, будто без окончания. Я сжимаю сумочку, там всегда камешек-сердечко, брелок. Он моему любимому.

17.05.17

Обед Енютина

Все началось с приказа управы быстро убраться на почте перед зданием администрации города. Население вдруг всколыхнулось, точно пламя возгорелось от одной искры, упавшей из трубки неаккуратного куряки.

Старых куряк много было в городе. Раньше они сидели на лавочках за кустами дикой айвы. А теперь попрятались по квартирам из-за городского шума и грохота. И улицы в городе стали пусты, почти голы. По ним обычно ходили гости столицы, приезжие и студенты.

Паника началась из-за того, что перед почтой опять стали отбивать каменную плитку. Народ так и повалил на улицу. Но этого оказалось мало. Откуда ни возьмись, а наверное, прямо с больничных коек, где больных держали чуть ли не под замком, тучные мужики повалили на городские точки, будто с цепи сорвался затравленный зверь.

Мужиков точно кипятком ошпарило из-за объявления срочно мобилизироваться. Ну, раз перестраивают в городе, приходится терпеть временные неудобства.

Только непонимающие лица стали чаще появляться перед кассами магазинов, банков, почты, аптеки, в столовых. Здоровые молодые детины так и падали на обеденные столы грудью, требуя сытного обеда. Тучные мужики чуть ли не ложились на кассы.

Народ, особенно, слабый пол, стоял обескураженный новой ситуацией. Хотя на общем фоне перестройки люди соблюдали спокойствие.

Вдруг на ближайшей станции метро внезапно раскрылась террористическая группировка. В городской столовой, куда частенько заходил обедать Енютин, прокатился мандраж. Теперь там всех проверяли чуть ли не за каждую тарелку супа.

«Точно огневой террор плавал именно в столовой тарелке», – думал Енютин.

Террор действительно был плавающий.

Никто не знал, где, когда и как мог произойти взрыв или поджог. То ли волчий закон бандитов искал свои условия для действий, то ли он расписывал свои опознавательные знаки заранее. От этого городскому мужику стало не легче.

Енютин никогда не допускал излишеств. Он держал себя аскетично, экономно и считал, что мужчина должен всегда жить как простой солдат. Получив свои талоны на обеды в столовой, он одним из первых занял очередь за пайком.