ГруЗдь моего настроения. Рассказы и миниатюры

Однако после того летнего вечера, пропахшего сиренью, я почему-то охладел ко всем прежним своим увлечениям и страстно захотел одного – подвига. И не просто подвига, а рыцарского поступка, совершённого в честь дамы сердца, то есть Ольги из 3-го «Б». Только вот с подвигом оказалось не всё так просто. Бандиты ни с того ни с сего с неба не падали; Ольгу на моих глазах никто не обижал; даже бродячие псы, на которых я мог бы продемонстрировать своей даме сердца рыцарское бесстрашие, обходили наш двор стороной.

Что делать? Где отыскать подвиг?

Часто я ходил по двору унылый, грустный и обиженный на судьбу за то, что она никак не подбрасывала мне повода для совершения поступка. Однажды в школе на большой перемене я улучил момент, незаметно пробрался в кабинет 3-го «Б» класса и вложил в лежащий на парте Ольгин дневник треугольную марку с изображением британской королевы. И потом несколько дней ходил счастливый, пытаясь во время случайных встреч на переменах отыскать в ее глазах тайный знак принятия моего подарка.

Однако всё было тщетно. Она ничем не выказывала мне своего расположения, беспечно болтала с мальчишками, смеялась, вызывая во мне приступы ревности.

И тогда я понял, что тайный знак моих чувств – треугольная марка – оказался попросту невостребованным. Может быть, она даже взяла и подарила мою марку какому-нибудь рыжему Костику из 3-го «А»? Или вообще выбросила её?

Прошёл месяц-другой, подвиг не подворачивался.

Измученный ожиданием, я не выдержал, залез вечером на самое высокое дерево во дворе и вырезал перочинным ножичком на стволе её имя. При этом я изодрал в кровь свои ладони, однако сама боль была мне наградой.

Я получил временное душевное облегчение. На теле раны зажили, а в душе снова обнажились, и я стал ещё нетерпеливее искать подвига во имя любви. Однако ожидания мои опять показались напрасными. Оля была тихая домашняя девочка, во дворе гуляла редко, и поэтому совершить у неё на глазах что-нибудь романтическое, было практически невозможно.

В конце марта сердце моё снова оборвалось и сошло с привычной орбиты. Ночью, рискуя переломать себе руки и ноги, я тайком забрался на высоченную красную кирпичную трубу кочегарки и вывел белой гуашью «Лёша + Оля = Любовь». Всю ночь я задыхался от счастья и не мог сомкнуть глаз, а когда рассвело, выскочил на улицу, глянул на трубу кочегарки и остолбенел.