Недра. Повесть

Дойти удобней представлялось по железнодорожным путям, но тронулись по тундре – произносить это слово было вкусно. Радости начальство не выразило решительно: как выяснится, места ГРОЗ (горный рабочий очистного забоя) существовали в большом дефиците, ибо самая высокооплачиваемая профессия, а осваивать таковую практиканты были обязаны. Без особого внимания выслушав робкие возражения, ребят направили на участок ВШТ (внутришахтный транспорт), пообещав, что в лаве студенты тоже поработают.

ВШТ так ВШТ, деньги, вообще говоря, не главное, а пока ознакомление.

Действительно, как зыбка удача сходу впрячься в тяжелый, хоть и благородный труд горнорабочего, тогда как безмятежно дневалит солнце, под ногами забавно взрываются тучками мошкары буро-зеленые кустики ягеля, когда город исполнен искристой и приветливой молодежью, неподалеку от общаги расположился пивной ларек и предусмотрительная вяленая рыбка, организованная Санькой Шитиковым, отменно годится.

– Нет, мужики, нам крупно подъехало, что в Печорский бассейн нырнули, – ликовал Ваня Антонов.

 – Представляете, торчали бы где-нибудь в Кемерово. Пыль, дым, прочая фака. А тут – тундра, солнце днем и ночью, пивьё.

– Мошка, комары-вампиры, – остужал Санька.

– Но кто вооружен ведром отравы? – возмущался Иван. – А бабель с коэффициентом – пивьё!

– О чем тёрка, – рассудил Витька, – мы уже здесь. Лучше скажите, отчего опять я должен был разнюхать, что рядом женская общага. Заметьте, единственная на всю катавасию.

– Вы аккуратней. В дыню получим – шахтеры, – высказал сомнение Санька.

Иван, покрутив массивные кулаки, уверил:

– Отплюемся.

– А славный городишко, я ждал другое, – подал голос Игорь. – Медвежий угол, но одеваются прилично. И колеса везде – куда тут ездить?

– Ну так… – обличил Санька, – лавэ как мусора.

Теплое, совсем не северное лето держало ароматный воздух, что мало сопоставлялось с шахтерскими поселениями. За городом, казалось вот-вот, близко, взметнулась из бескрайней равнины гряда гор, венчавшаяся гордыми шапками снегов, придавая вощеной синеве неба убедительность.

Птицы гомонили беспечно, мило.

Шлялись. Город при близком рассмотрении выявился крапчатым, замурзанным в значительной части, словно подернутым ряской, однако и с кварталами современного склада – уже мелькнул коттеджный поселок притязательного фасада – неприкаянность и провинциальность на фоне пышного Екатеринбурга перли в глаза.