Пять вариаций с мужьями

Совхоз бедноват, никакого жилья своего, и квартирует Юра у бабки, а совхоз ей за это приплачивает: молодой специалист, сюда прибывший по распределению.

Затулиха – тихая и, как и Юрка, добрая, хоть много утрат за жизнь свою потерпела; и Юрке она каждый день сочувствует.

Почему каждый день?

Все ж знают про Галю. И понимают: должно, наконец, оно как-то решиться. И чувствуют все, что скоро. Но вот как оно будет, как именно разрешится – точно никто не скажет. И спорят по хатам и на скамейках вечерних: чи вiддадуть Мусiюки за Юрку свою Галю, чи нi?

Влюбился в неё Юрка так, что намерен остаться тут навсегда.

И Гале он интересен: из себя парень видный, и на сельчан не похожий, начнёт рассказывать – слушать хочется, а взгляд серьёзный, задумчивый… и вообще…

Гадает село: будет ли свадьба?

С одной стороны – нет смысла Мусиюкам свою Галю за Юрку отдавать; с другой – ведь всё-таки «вчитель». С одной стороны – и чего он за ней страдает, если ясно, что зря; с другой – вполне можно Юрку понять.

Хороша собой Галя… Инструктор перед Пасхой приезжал из райкома комсомола, собрание проводил об усилении атеистической пропаганды, – не стесняясь, на Галю поглядывал. И Галя раза два в него стрельнула. Юра даже заволновался. Он сидел так, чтобы Галю видеть; ну, а инструктор сам был всем виден. Значительный, внушительный, звучным баритоном вопросы ставил и сам же на них отвечал – чувствовалось, что место ему не в райкоме, а повыше…

Ищет Юра случая поговорить с Галей наедине – вволю, открыто, прямо, – добиться наконец, определённости; но стерегут её братья Петро и Карп.

Да и сама она ведёт себя переменчиво.

– Галя…

Молчит.

Юра тянется к ней, обнимает.

Она вырывается, но не слишком.

– Галка!.. – целует её торопливо, волнуясь.

– Пусти… Пусти… – на поцелуи не отвечает, но и не отталкивает, только губы прячет. – Ну, Юра… Ну, перестань…

– Галка…

– Перестань…

– Галка… Выходи за меня замуж…

– За тебя?

– А что такого?

– Да что ты, Юра…

– А что такого?.

. – в шёпоте его – растерянность.

– Да перестань! – оттолкнула. Блузку одёрнула. – Во-первых, я тебе не «Калка». А Галечка. – По-южному «г» произнесла, подчеркнула.

– А во-вторых?..

– А во-вторых… Юра… Ну, ты сам подумай…

– Га-ля! – голос Петра.

– Ну всё, я пошла. Ну? Ага?

И вдруг чмокнула его в щёку, тёмными глазками сверкнула и – словно зверёк маленький, заманчивый, но в руки не дающийся, – исчезла…

Мается Юра от неясности.