Истории, опутанные паутиной

Истории, опутанные паутиной

Екатерина Николаева

Сборник представляет собой несколько коротких историй, которые могут быть прочитаны как отдельно каждая, так и все вместе. Героями книги являются члены самой обычной семьи: мама, папа, дочка и дочка. И страх. От истории к истории они находят общий язык друг с другом. Но главное – учатся взаимодействовать с собой. Удастся ли персонажам достичь гармонии, почувствовать себя частью Вселенной? Ответы на эти и другие философские вопросы читатель узнает через двенадцать историй и не историй.

Вместо предисловия

Я говорю с тобой голосами птиц беззаботных, счастливых, свободных. Я смотрю на тебя глазами канареек, грачей, киви, журавликов – оригами. Я обнимаю тебя огнём, ветром, снегом. Я желаю тебе засыпать в объятиях любимого человека. Поверь мне один только раз и сделай выбор. Пожалуйста, выбери радость, лёгкость и смех.

Выбери стать солнцем. Для себя и для всех.

Облака, а можно мне с вами? От края до края, где давно не бывала. А можно с мечтою навстречу умчаться? Напрасно в окошки дождик будет стучаться. Ветер будет тревожно заглядывать за занавеску, в замочную скважину, в чьей-то опустевшей душе завывать отважно.

А можно мне на свободу? С ветром и снегом, солнцем и небом. Можно мне выше, где голоса родные всё тише и тише? Можно мне к горизонту, и вон на ту гору, где неуместны праздные разговоры?

Слышу гулкий и громкий, ясный и звонкий ответ на вопрос: "А можно?" Небо насупилось недовольно.

Откашлялось. И отвечает спокойно: "Можно, милая, можно. Было. Пока ты меня не спросила".

Однажды мы прекратим повторяться. Прекратим притворяться, будто мы любим, вроде живём. В череде серых будней, плотно взгляд свой зашторив, чуда какого-то ждём.

Однажды, проснувшись в три тридцать три, ты обнаружишь, что смотришь одни и те же, день ото дня, скучные, звучные, однообразные сны.

Что слова, интонации, мимика, жесты заучены до последнего вздоха. Инновациям в жизни по кругу нет ни минутки, свободной, ни места. Суета, суматоха.

Однажды, на одних только лишь морально-волевых, ты посмеешь поглубже вдохнуть, выдохнуть шумно. И снова заметишь: три тридцать три.