Камни и птицы

Это и очеловечивание природы, и слияние человека с ней, и красота родного края, и любовь к нему, и многое ещё… С помощью последних стихотворений раздела – уже процитированного мной «Морозного неба с оттенком золы» и рождественского стихотворения «Как разноцветна близость темноты…» мы плавно переходим к новой части «В посёлке Вифлеем».

Посёлок Вифлеем. Сразу думаешь, почему – посёлок. А потому, что меняется мир, а люди, человеческая природа остаётся, к сожалению ли, к счастью ли, почти неизменной. И то, что случилось более двух тысяч лет назад, можно представить или увидеть и сейчас.

Разве не знакома нам вот эта картина:

Чуть-чуть нетрезвые, увы,

Спешат по улицам волхвы

С пакетами даров.

И Богоматерь дышит ртом,

Поскольку холоден роддом,

Но Иисус здоров.

Вот так и живём, «смешав частушки и псалмы». Вифлеем – место жизни нашей и одновременно место рождения чуда. Ждём его, сажая картошку «в сезоне лиственном и кратком», чувствуя в себе «человечью ли, птичью» душу, которая всё время отчего-то болит (а есть немало на то причин и внутри, и снаружи) и спрашивая себя, «не это ли счастье, когда огурец малосолен,// а кот полосат, а домашний не зол и не болен,//и власти, задумав, как водится, новый виток, //позволят и нам, и себе передышки чуток».

Картинки жизни, нарисованные поэтом, здесь, сейчас, в родном уральском краю, странным образом перекликаются с тем давним, библейским. Вот и раскаявшийся разбойник, у которого «ни родителей, ни дома, ни жены – кореша, кожан да зубы с желтым блеском…», одаривающий соседей по купе апельсинами, и «похмельный, бесцельный, бесхозный Адам», и Гавриил, который уже не в силах различить, «кто гож для рая, кто для ада».

И смотрит на всё это «простодушная звезда», и всё-таки дожидается чуда: «Ты слышишь? Дитя закричало».

«Умножать на любовь» называется третий раздел книги. Все раздумья, все боли о родной земле «умножены на любовь». Какое счастье дано поэту, живущему в России, обладающему такой, «умноженной» любовью… Приносит она особенное видение мира, при котором замечаешь, как «качают травы в колыбелях ещё грудные семена», а «по разглаженному краю» небес «мчится перелётная звезда».

И совсем не трудно «из Азий босиком перебежать в Европу», хоть и заслоняет её Конжак. И хорошо, что «еще не близки сроки окончания пути», что ещё «в душе такие строки…»

О строках этих, о поэзии (но не только, не только!) третья часть книги – «Заклинать пустоту».