Свет небесный

А теперь советую не брать в голову и забыть. Видишь, нет у женщины тормозов… Давай-ка присядем на скамейку, понежимся на солнышке. – Он тронул ткань спортивного костюма на Быстрове. – Надеюсь, не замерзнешь.

– Как вы можете!? – обескуражено повел головой Иван, садясь рядом. – Жить в одной квартире, делить постель…

– Прекрати! Все не просто. И мне нелегко, поверь. Для меня она – несчастная больная женщина, и живу я с ней исключительно для ее блага. И бросить не могу по причине обычной гуманности. Ты сначала выслушай, потом делай выводы.

– А надо?

– Если ты намерен и дальше работать на своем участке, тебе предстоит не раз с ней повстречаться. Она не упустит шанса, обязательно начнет тебя отслеживать, подстраивать нечаянные встречи. Твоя задача – не породить в ней глупые иллюзии, деликатно избежать конфликта.

– Что если прямо объясню?

– В ней проснется бес. – Сергей Петрович горько усмехнулся. – Убьет тебя. Я же сказал, она без тормозов… Считает себя неотразимой, а чтобы запретить…

– И что же, никакой управы?

– Управы, говоришь… лечилась она… в психушке.

А так женщина нормальная, готовая к общению и милосердию. Ко всем людям тянется, не только к тебе. Часто церковь посещает. В ее восприятии мир представляется обителью всеобщей любви. Таких долго в изоляции не держат – выпустили. И что ты думаешь… После магазина вернулся, давненько это было, а она вокруг стола за Маргаритой бегает… с кухонным ножом. Нелегко с ней справиться… Дочка и теперь заикается. Ей тогда семнадцать исполнилось. Как полагается, торт на столе… появлению матери обрадовалась – наивная девчонка.

– Не спроста же.

– А как же! Маргарита посмела выпроводить своего приятеля – это Виктора, значит. Видишь ли, Маринка на него глаз положила. И что ей в голову взбрело… Теперь понимаешь? У нее в сознании заложена программа, уже ничто не может изменить. При отсутствии отвлекающих факторов в любой, даже самый неподходящий, момент могут возобладать темные инстинкты.

Молчание и подавленность Быстрова указывали на его обостренное восприятие, хотя исповедальность Сергея Петровича вызывала двоякие мысли.

Зачем, спрашивается, сохранять семью при существующей опасности драматической развязки. И перспективы никакой.

– Я уже смирился, – отреагировал Сергей Петрович на сочувствующий взгляд. – От судьбы не уйдешь. – Тут он совсем понизил голос, одновременно склоняясь к уху почтальона. – А знаешь, какая она бывает в сексуальных проявлениях!.. Клеопатре далеко.