Свет небесный

Все-таки весна успешно вносила корректировки в их взаимоотношениях. Надо бы соловьем запеть, да Леня Мухин придерживался иной точки зрения – он прежде всего внештатный корреспондент, ему должна быть присуща профессиональная сдержанность.

– Я услышал только ваше личное мнение о почтальоне и, простите, – предвзятое, а Рябов напрямую указывает на Быстрова как лучшего знатока жизни вашего двора. В моей работе его нельзя игнорировать.

– Наверное, знает. Не хотела говорить, да уж придется. Ведь почтальон тоже всем глаза намозолил.

Я с Костей Андреевым училась в одной школе, а мать у него несчастная женщина, природой обиженная – слегка тронутая, соблазнилась… Извините, Леня, я не так выразилась. Она, как муж ее оставил, пошла по мужикам. Ну вот… я нашла в дверях записку, что бандероль заказную можно взять у него вечером. Он ведь в соседнем дворе живет. Я туда… дверь приоткрыта. Думала, специально, чтобы не звонили. Вхожу…

коридор насквозь просматривается, и вижу в комнате сцену… Я-то сразу выбежала.

– Ничего не пойму.

– Он Ленку трахал. Она на карачках стоит, а Быстров сзади ее молотит.

– Что за фразеология! – вдруг обозлился Леня. – Занимались любовью, так и говорите.

– Нет! – покрылась пятнами Татьяна. – Все выглядело по-скотски.

– Ладно, – смягчился Леня. – Не пойму, к чему вы клоните.

– Разве мало? Все будто черви в банке – мимо не пройти. И кто сказал, что она отравилась в подвале, неизвестно с каким человеком? Нашли недвусмысленный натюрморт, а мужика никто не видел.

Кто мог быть?..

– Почтальон!?

– Наконец-то сообразили. Только его причастность доказать невозможно.

– Кто ее обнаружил?

– Я говорила, поисками занимался Костя. Увидел в бойлерной на куче промасленных телогреек.

– Не верю! – взорвался Леня. – Могу согласиться с интимными отношениями, но чтобы… Зачем лазить по подвалам, имея квартиру? Меня настораживает другое… Куда не сунусь, вы тут как тут. И этот велосипед-аэроплан, он, что ли, помогает пролазить в сознание людей – делать порочащие открытия?

– Ну, прямо! – вздохнула девушка.

 – Думаете, другие не знают вашего почтальона. Молчат. Все уже для себя решили, но деликатно помалкивают – я так думаю. Рыльце-то у многих в пуху. А Рябов видел его ночью пьяным, наряженного и загримированного под немощного старика. Никто не знает, что у него на уме.

– Рябов… – вспомнил Леня замечание по поводу физических сил почтальона, а вслух добавил: – Возможно, вы правы.