Свет небесный

Если какая комиссия или процедуры, Пендюхин прятался в неприметном углу и дожидался своего часа.

– Омерзительно!

– То-то, братец, и оно. Может, для придурка и понятное явление, но медсестра… Когда делали выговор за недосмотр… ну и другие недоработки заметили… так она невозмутимо пояснила: И напрасно вы! Он же мужчина, у него имеются естественные потребности. Каково, а?

– Когда мы говорим о Пендюхине, все время вертится на языке слово непостижимо. Это же надо, скотство – как присущее человеку качество и неопровержимый аргумент в качестве защиты.

И она продолжает работать?

– Ты же не пойдешь вместо нее уколы ставить. И потом… у врачей свое отношение к естественным человеческим проявлениям.

– Грязное скотство называете естественной слабостью? Он же маньяк!

– Не надо создавать бурю в стакане воды, все относительно. И задница у паренька заживет. По крупному счету, вопрос касается глубинных социальных явлений. А что касается Пендюхина… выгнали его из психбольницы. Начали раскручивать и выяснили: он там устроил для себя опытную лабораторию – тешил свое самолюбие садизмом.

Быстров построил кислую физиономию. То, что Пендюхин разнузданный садист не удивляло, потрясало равнодушие врачей, а точнее – сочувствующее понимание. Понимание!? Сочувствие и понимание происходят почти на каждом шумном судебном процессе. Нередко присяжные входят в положение подсудимого, отягощенного пагубными воспоминаниями из далекого детства. Немалое значение приобретает искреннее раскаяние. Искреннее раскаяние? Как будто в страхе перед наказанием кто-то не захочет на словах раскаяться.

Почему-то в большинстве случаев судьи и присяжные забывают встать на место жертвы или множества близких ей людей – тоже пострадавших в конечном итоге. И этот хитрый взгляд…

– Любопытный пройдоха! – вынужден был констатировать почтальон. – Надо бы пообщаться.

– Зачем!? – с наигранным удивлением вскинул брови Назаровский, отставляя опорожненный фужер, тут же продолжил с равнодушной интонацией: – Впрочем, как хочешь.

Я-то ведь по долгу службы, а ты…

Иваном двигало непреодолимое любопытство. Интересно знать, как формируются мерзавцы типа Пендюхина. Есть простая библейская заповедь: не делай другим того, чего не хочешь себе. А в рассказанной психиатром истории полное игнорирование чужой боли, даже есть тихое удовлетворение. Или садистское наслаждение?

– А эта… как ее… Лена Андреева… Видел ее с Пендюхиным. За руку ее тащил.

– Лена? – Назаровский поморщился. – Там лес темный.