Свет небесный

На собрании громко звучали призывы искоренить разгильдяйство и лень, всех звонче солировал голос зав. отделом лекарственных трав. В ее эмоциональном порыве, как в лучших винах Абрау-Дюрсо замешено все многообразие приятных ощущений – любовные игры в постели, прилив теплой воды в ванне, вкусный завтрак. Леня видел, как она дефилирует перед мужем в порванных колготках, не замечая дефекта. Ей безразлично, что надето под белым халатом, а ему становится стыдно, когда видит фривольные сцены, семейные скандалы… словно подглядывает в замочную скважину.

Автобус устало вздохнул, распахнулся навстречу новым пассажирам. Девушка, пробудившая воображение Мухина, исчезла, а Леня, наконец-то, вспомнил о задании Анатолия Евгеньевича и цель поездки. Размечтался, – с грустью произнес он. Или подумал, потому что никто не обратил на него внимания, как и на седую моложавую женщину, возникшую из наплывшей публики. Такая же элегантная, как его любимая школьная учительница. Отрешенный взгляд, назидательная, без эмоций, речь насыщена гипнотическими повторами.

И сдержанная жестикуляция.

– Братья и сестры, любите друг друга, развивайте в душе своей искреннее доброжелательство, гоните из сердца зависть и ненависть, которые суть исчадия дьявола, как и желание обогатиться. Прочь скупость и корыстолюбие…

Несколько усмешек явились реакцией на душеспасительные слова. Рабоче-крестьянские мужички зло покосились на благочестивую старушку, раздраженно отстранились в молчаливом заговоре.

Ему вообразилась засоренная комната с кирпично-красным камином в углу, полыхающие дрова в открытой топке.

В изрядно потертом кресле развалился лысоватый человек. Со спины его облик не воспринимается, только босые ноги вытянуты к огню. И эти двое при входе.

Обстановка напоминает дачный домик, покинутый на зиму своими хозяевами. Голые стены да стол с двумя табуретами у единственного окна. Две пустые водочные бутылки, открытая консервная банка, прикрытая ломтем хлеба, еще – пара вилок.

Лысоватый поворачивается. Грубоватое землистое лицо неопределенного возраста.

Может, сорок… или шестьдесят. В широко раскрытых глазах – страх. В руках Низкорослого обрез ружья. Ствол вздрагивает, алая краска смывает испуг с лица лысоватого.

Отвратительное наваждение вконец портит настроение Мухина, но вызывает страстное желание разобраться со всей преступностью одним махом, тем самым перевыполнив план по поднятию рейтинга областной газеты. Он пробирается к выходу, хочет вдохнуть очистительную свободу.