Костёр души

А годы, как их удержать?

Так и застыл на всём галопе,

Чтобы поднять из тьмы холопов

Для нас поймите ж – головная боль.

Сейчас мы все находимся в полёте,

Признание в любви

О сколько лжи летит с телеэкрана!

О, Боже, как искусственны вожди.

И льют елей из грязного стакана.

Кричат народу: милый, подожди.

Ещё мы не привыкли к этой пытке,

Ещё силён в сердцах у нас порыв,

Мы не хотим уже терпеть убытки.

Ведь это ж, братцы, в никуда обрыв.

Ну, что вам, старцы, дали эти льготы?

Для нас же это головная боль.

Мы все сейчас находимся в полёте,

А вы нам сыплите на рану соль.

Везде и всюду мы за вас в ответе,

Рвём сердце лихо, не щадя себя.

Поймите вы – на белом свете,

Жить можно только вас любя.

И дума думает о вас

Ну, горячо, ну про запас,

Её молитвы и успехи,

Закроют общие прорехи,

И будет радостный анфас.

Тихим омутом век куражится,

Серебрится тяжёлый след,

И душа моя в вихре плавится,

От российских коварных бед.

Кто сильней и наглей, тот славится,

Грудь вперёд, наизнанку кулак,

Он идёт по земле и хвалится,

Что он свой и совсем не дурак.

А за ним вереница несчастий,

Плач детей, скрип зубов стариков.

Вот он родина милая – падший

В мир страстей и презрения оков.

Голосуйте, какой я хороший,

Люди добрые, видите все.

Заметает следочки пороша,

И душа моя в жарком огне.

Топор

Топор с истёртой рукоятью,

Минувших лет простой певец,

Лежит, забытый под кроватью,

С тех пор как в ночь ушёл отец.

Он заржавел. Его с любовью

Давно не трогала рука.

Не спорит звонко с яркой новью —

Он отслужил свои века.

А помню дед – грудь нараспашку —

Дома в деревне возводил.

Топор звенел, и щепки в пляске

Летели с пахнущих стропил.

Когда топор я поднимая,

Касаюсь лезвия рукой,

Как будто книгу раскрываю

О родословной трудовой.

1993 год

До чего Россия ты дошла,

Что носки из-за границы возят.

Продают по паре нам – ОЛЛА!!!

И тебя любимая позорят.

Стыдно мне, держу я их в руках,

Вспоминая партии призывы.

Всё пропало на моих глазах.

Всё ушло: любовь, надрыв, порывы.

В магазине пусто, злой народ,

И гремят с трибун слова и речи,

И идём, как кажется мне вброд,

В темноте, не зажигая свечи.

Где они? Не знаю я и сам.

Только больно, больно мне отныне,

До чего дошли мы – просто срам,

Перепутав и песок и глину.