Кровавая клятва. Книга вторая

А теперь, когда осознал свой поступок в полной мере, безмятежность и беспечность сменил страх. Страх за своё будущее и ответственность за судьбу этой милой девушки, которая любит его, кажется, не замечая всех поступков и обид, причинённых ей.

Я прятался за спину женщины, и от этого мне становилось невыносимо. Я стыдился своих чувств, мыслей, поступков, стыдился самого себя.

За это столетие я изменился до неузнаваемости, и, к сожалению, не в лучшую сторону.

Всё чаще я начал выпивать, от чего становилось только хуже.

Я ненавидел самого себя за свою слабость и нерешительность.

Когда-то ради любви я отрёкся от семьи, рисковал своей жизнью, которая на тот момент ничего для меня не стоила. Теперь же, я сам прячусь от своих проблем за хрупкую спину той, которая в своё время помогла мне выбраться из этой ямы, куда я сам себя загнал. Как я мог думать о предательстве? Я не мог просто исчезнуть из её жизни раз и навсегда. Сначала я должен был убедиться в том, что она будет счастлива.

Но видимо любовь к Дженнифер была настолько сильной, сродни разбушевавшейся стихии, которая сметала всё на своём пути. Она была разрушительной. Прошли годы до того момента, когда судьба позволила нам встретиться вновь, лишь для того, чтобы растащить в разные стороны. Прошли годы, а я так и не растратил тех чувств, которые пылали в моём сердце. Ещё тогда, в родном Хилдсбурге.

Весь мир перевернулся для меня с её появлением, но так и не вернулся к исходной позиции после её потери. Может быть потому, что в душе я втайне верил в нашу встречу рано или поздно? Может быть, этот огонёк надежды не давал угаснуть моим чувствам? Так почему же теперь я чувствую, что сдаюсь, что теряю её? Одна эта мысль наводила на меня такой ужас, что я просыпался ночами, шепча её имя…

Я понимаю Джанет.

Я причинял ей боль всё это время, и продолжаю причинять теперь.

Если бы я только мог найти тот самый рычаг, который прекратил бы мои мучения, то не стал больше изводить своими терзаниями её.

Эту милую, нежную, заботливую девочку, чувства которой я так и не оценил. Уже сотню раз я представлял себе этот разговор, мысленно я отпускал её много раз, но стоило только коснуться этой темы, как я становился всё более робким, нерешительным и жалким.

Я превратился в труса и пьяницу, и мне было ужасно стыдно, когда я вспоминал годы своего юношества в родном городе. Тогда я был образцом мужественности и примером воспитанности среди многих моих сверстников.