Сказки большого города. Только для взрослых

Алый Мак и Белая Голубка*

Елена Голуб

В стародавние времена в далекой стране Иберии прилепились на склонах ущелья глубокого два пуэбло: Юга и Севера. Разделяла их речка горная. И была границей она меж враждебных племен. Что причиною стало той вражды уж не помнил никто. Только не было между ними дружбы да согласия.

Говорят, росла в пуэбло Юга Палома юная, дочка младшая алькальда – главы селения. И была она, озорная и веселая, у отца да братьев любимицей. Называли её «Голубка наша нежная».

Приходила за водой к ручью Палома, да всегда позднее подружек домой возвращалася. Любопытна была и нрава вольного. То заслушается песней пташечки, то цветком весенним любуется.

Заприметил как-то девушку молодой гончар из пуэбло Севера. Амополо искал среди горных трав для своих кувшинов узоры диковинные. Не простым он был ремесленником, а искусным мастером с душою художника.

И не мог он от Паломы отвести свой взор. Но не смел даже к ней приблизиться. Лишь украдкой каждый день наблюдал.

Вот Палома скачет по камушкам посреди ручья, словно козочка легкая, горная. Вот поёт она песни звонкие, словно пташка на зорьке заливается.

Но однажды шла Палома тропкой горною, возвращалась с кувшином ключевой воды, да приметила в траве бабочку яркую. Потянулась, чтобы ближе разглядеть, оступилась, упала, кувшин разбив. Вот сидит она, горько слезы льёт, собирает осколки пальцами нежными. Не стерпел Амополо, поспешил скорей, успокоить девушку, помочь горюшку.

– Не грусти красавица, это не беда.

Принесу кувшин краше прежнего. Для тебя его делал много долгих дней и расписывал цветами алыми.

И с тех самых пор, подарив кувшин, забрал гончар сердце девичье. Но скрывать пришлось им свою любовь и встречаться тайно в гроте под скалой. Но недолго их счастье длилося. Ведь Палома была невестой завидною, женихи к ней сватались знатные. Вот назначил отец волею родительской день венчания. Ни слёзы горькие, ни печаль, ни уговоры девичьи не смягчили его слово крепкое.

И решили тогда влюбленные – коли нет им счастья в стороне родной, убежать вдвоём в края далекие.

Вот приходит ночь, но Палома не спит. Выскользнув из дома украдкою, не бежит – летит в их укромный грот, там где ждёт ее любимый-суженый.

Но нагнали вскоре наших беглецов, привезли их к краю пропасти. Амополо стоит руки скручены, на рубахе крови пятна алые.

– Отступись, – говорят, – если хочешь жить, от Паломы, не тебе она суждена.

– Без любимой мне белый свет не мил.