Антиинерция. I том

Вот солнце коснулось леса, и Сутартине по кругу в четыре отражения, пока солнце не утонет с макушкой, и так несколько дней в полнолуние. Потом человек, о ком Сутартине, кружит засыпает и не просыпается больше.

Зина решила, что раз Ривку не спасла, то усыпит солдата с красивым лицом.

Молетай («molis» – «глина») – очень маленький тихий городок почти с одной улицей вдоль речки меж двух озер. На этой улице живут в основном евреи в кирпичных домах.

Здесь всегда ничего не движется, говорит Алдуте. Вот в Вильнюсе шумно, и все куда-то скатывается, беспорядок, грязно, и красиво и грязно.

А в Молетай, как сказал дядя Антанас, достаточно одного хромого немца, и будет порядок. Разве что парни на танцах подрались, всех оштрафовали и опять порядок.

Ажубалис совсем окраина Молетай, можно идти домой вдоль заборов и садов. А можно обогнуть через лесок по склону болотцем. Не зная тропинки, ноги промочишь по уши, смеется Алдуте. А дом-то на отшибе Ажубалиса, считается, что тоже Ажубалис, но когда выходишь со двора к баньке – совсем глушь.

Как говорит Саляма, даже колокола из костела не слышно. Развилка в один песенный хлопок, и я уже в Рудиляй.

Да и вообще кажется, здесь не Ажубалис, не Молетай, и совсем все кончается. За банькой слева – болото, справа – очень странный лес, все ели, да елки с сухими тонкими как рыбьи кости сучьями понизу и так близко друг к другу, что захочешь пробраться, то как по тарковке, смеется Алдуте. Из баньки мосток в рукавах озера, с пару в воду плюх, и ты в раю, говорит Саляма.

Бабушка показала Алдуте место на болоте недалеко от баньки – «глаз черта», улыбается бабушка. Когда нужда без выхода куда сбежать, вот прямой путь, и показала Алдуте. С мостка ныряешь, и в ковровой плотке дыра с ведро, а снизу студеный родник встречает, страшновато голову обволакивает. Плывешь под водой, чтоб духу хватило душу удержать. Выныриваешь в третьем по счету глазу и бежишь по тропке болотной. Никто не знает, разве что собак спустят. Так у этой дыры в трясине ножечек тонюсенький к палке привязан. Ткни в нос псу, пес пси, смеется Алдуте. А и воду того родника пить нельзя.

Дядя, когда начинал новый дом кому строить, ходил к евреям в красные дома денег одолжить. Всегда давали, хорошие люди, говорит дядя. Он от них вечно шинки и плюшки вкусные нес, собаки так и таборились следом на запах, а вот до дома не доходили, где-то там и отвязывались.

Бабушка говорит, что чертов глаз давно тут, со времен когда ведьм ненавидеть стали.