Мои университеты

Петровским на одном потоке, его мама, замечательный врач психиатр. Искандер тоже был из врачебной семьи. Мы старались поддерживать друг друга. С трудом дотягивая до выходных, мы мчались в город и покупали что-нибудь съестное. В один из таких выходных мы устроили себе долгожданный праздник живота. Скинулись втроём и купили огромный плоский кремовый торт (в Нефтекамске в то время была довольно хорошая кулинария) и огромный арбуз и пошли на набережную Камы. Был воскресный день. Конец августа. В этих широтах в это время не слишком жарко, а то лето было особенно прохладным.

Но нам всё было нипочём. Мы благополучно на троих расправились с… тортом и арбузом, а вы о чем подумали? (спиртного из нас никто не употреблял в том нежном возрасте) и пошли купаться в Каме. Вода была ледяная, течение сильное, а примерно на середине реки я вдруг почувствовал, что у меня полностью свело обе ноги, причём в бедре. Мышцы сгибатели судорожно сократились так, что свои пятки я буквально почувствовал задницей, и… попросту стал молча тонуть… Нет, нет, у меня не было паники, я не кричал, не звал на помощь, просто все оставшиеся силы целиком отдавал спасению самого себя и безнадёжно уходил под воду, глотая мутную камскую воду. Первым заметил неладное мой друг Марат А. и немедленно подплыл ко мне и стал по всем правилам пытаться перевернуть меня на спину, а когда он понял, что у него ничего не выходит (перевернуть в воде скрюченное тело с приведенными ногами оказалось невыполнимым), я увидел на лице моего всегда невозмутимого друга, обладающего от природы устойчивой нервной системой, крепким и достаточно атлетическим двухметровым телом, весь ужас и отчаяние моего положения. Он закричал таким неузнаваемо сдавленным и, как мне показалось, даже женским голосом. Это был не крик, это был стон отчаяния: «Помогите, человек тонет!» – стараясь как можно громче, простонал он. Надо сказать, что ни до, ни после этого я никогда больше не видел своего друга в таком состоянии. Тут стоит заметить, что спустя годы, Марат так описал весь драматизм этого момента: «Что я скажу твоей маме? Будем тонуть вместе! Ой, а что будет с моей мамой? (он в отличие от меня был единственным ребенком в семье). Такое горе! Будем бороться». Такая мотивация была у моего единственного друга в тот трагический момент. Люди на берегу подумали – мы попросту балуемся. Никто с берега не шевельнулся в нашу сторону, и только Искандер (третий из нашей компании), который был в воде у берега. Он всё понял и поплыл к нам.