Кактусовый лес

Мне страшно, профессор, – выдохнув эту фразу, она резко подняла глаза и посмотрела, как будто насквозь, до внутренней части затылочной кости.

От такого взгляда мужчина вздрогнул, ухватился за стол, как будто боялся упасть, почувствовав дискоординацию в удобном кресле. С легким жужжанием камера повернулась в сторону пары людей, оставшихся в аудитории.

– Ты хочешь ее спасти? – мягко спросил он.

– Нет.

Девушка опустила глаза, отвернулась в сторону окна, выходящего на серую стену с черно-красным граффити в виде знака Федерации, он представлял собой круг, соединяющий светящиеся точки, и спираль ДНК в середине, замершая в процессе транскрипции.

Казалось, что она может продолжать смотреть в окно бесконечно, что-то говоря только губами. Подобные задержки во времени были не приняты среди федерантов, и профессор решил идти, потратив большую часть перерыва между лекциями на девушку, что всегда так строго соблюдала закон и вдруг выдала странную и в своем роде бунтарскую эмоциональную реакцию.

– Я даже не знаю, смогу ли спасти себя.

Будь послушен, соблюдай закон, и Федерация будет с тобой. Но я позволила себе нервный срыв на ваших глазах накануне главных испытаний. Странно, что меня еще не пронзило током насквозь.

Уже стоя в дверях, мужчина, неожиданно для себя и молчаливого наблюдателя в камере, повернулся:

– Раньше это называли эмпатией, – тихо произнес он, – умение чувствовать чужую боль и сопереживать другим людям. Давайте надеяться, что это воспримут как талант. В архивной службе есть редкая работа – анализ эмоций прошлого.

Но, – он перешел на шепот, – я бы не хотел, чтобы вы там оказались.

Он резко хлопнул дверью, слишком резко, чем требовалось в той ситуации. Коридоры школы были пусты, занятия начались восемнадцать секунд назад. Профессор резко пересек несколько переходов, остановившись у дверей учительской. Следующее занятие проходило в другом крыле, куда он бы не успел за максимально возможный период опоздания – сорок одну секунду. Именно этот промежуток времени, согласно исследованиям, человек не замечает нарушений режима.

Впервые за многие годы он приложил руку к голографу и появился перед детьми, слегка мерцая (на руках выступил пот, мешающий идеальному контакту), через двадцать пять секунд после разговора с Мари, через сорок три секунды после начала занятия. Ни один ученик не заметил, как сжались жевательные мышцы учителя от разряда тока, пронзившего запястье.

А девушка продолжала сидеть в кабинете, совсем одна.