Записки кудрявого мальчика. Рассказ любящего отца

Тёплая летняя ночь за окном принесла прохладу и свежесть. Несколько стихов были о нежных маминых чувствах. Я просто сфотографировал их на телефон, чтобы дома потом перепечатать себе.

Другие её детские мысли были записаны в форме «белого» стиха. Везде были строки о том, как она счастлива. Да, понимаю, только куда всё потом делось? Любовь-то «испарилась» со временем, а счастье ушло.

Разрушились любовные отношения, связи разорвались. Вопрос «почему» выяснять не буду. Я же о другом пишу – о моём сходстве с сыном, а тут сильно углубился… Возвращаюсь обратно.

Самое позднее мамино стихотворение о себе я прочитал в её изданной книге:

Первый сын

Я расскажу тебе про малыша:

Я так хотела его, так ждала!

Как счастлива была, горда,

Когда впервые его тронула рука!

Чудесный, пухлый, розовый малыш!

Не спит он ночью, когда крепко спишь.

Но умилялась, глядя на него:

– Всё будет в нашей жизни хорошо!

Проходят годы… Садик, школа, взвод…

И вот навстречу взрослый сын идёт —

Слегка толстеющий, немного лысоват

И говорит:

– Нет счастья, мама, напрокат!

Что я могу? Молиться в тишине,

Чтоб только Бог помог скорей тебе!

Чтоб Он коснулся твоего плеча:

– Сынок, как ноша тяжела твоя!

Защемит сердце: это мой малыш!

Не бойся, милый, Господу молись!

Что не смогу я, Он всё совершит.

Ему доверься, Он нас сохранит!

    12 августа 2018

Тогда стих меня не тронул. Маме ничего не сказал, только проворчал:

– Везде Бога вставляет. До сегодняшнего лета я не хотел с ней разговаривать – так сильно она меня раздражала своими беседами о Боге.

.

Но сейчас я задался целью «вспомнить всё», и без её помощи я это сделать бы не смог. Поэтому и позвонил маме.

Моя память

Минут десять я рассказывал маме о том, что я помню в нашем старом доме, вспоминал такие детали, о которых она совсем забыла. Например, вспоминал, что я видел на пути с веранды в комнату и перечислял:

– Я вхожу в комнату через низенькую веранду.

Справа от меня стол и окно, слева – шкаф из реек, загораживающий вешалку для верхней одежы.

Дальше справа – холодильник, за ним – полированный шкаф. Да, это я его молоточком «разукрасил»! Наверное, не надо было… За шкафом спрятался стул с мамиными платьями, а дальше русская печка.

Я помню её чистой, белой с большим ярким петушком в стиле городецкой росписи на передней стенке печки.

До этого печка имела жуткий вид: серо-чёрная, с коричневыми подтёками, с трещинами на углах.