Loveушка для мужчин и женщин. Дамы, не глупите!

 – Талантливых людей выбрасывают из жизни, как будто незаменимых на самом деле нет! А в результате – что мы сейчас имеем? Какое искусство? Кто теперь у нас «звезды»? Их нет! Назови хоть одну! – она горячилась, даже щеки раскраснелись.

– Не преувеличивай! – строго осаживала ее Соня. – Что за старческие, маразматические речи?

– Почему это маразматические? – возмущалась Наташа. – Вот тогда было кино.

– Ага! О любви партии к народу, – хихикала Соня.

– Ну, не только. Было кино доброе, светлое, и артисты были – ну просто замечательные и будто родные! Теперь такого даже близко нету.

Одни «Сникерсы»!

Через два дня после знакомства в Доме кино Наташа и артист Николай Н., или просто – Коленька, встретились у него дома, на «Войковской». Выпили сухого вина, снова поговорили о жизни и кино, а потом все и случилось. Он был нежен и немножко неловок, сентиментален и даже слегка плаксив.

– Наташенька! – всхлипывал он и обнимал ее за плечи. – Ты такое существо, такая радость для меня на закате жизни.

Я ведь, в сущности, так одинок…

И снова комок жалости сдавливал Наташе горло. Она нежно гладила его красивую, седую голову и прижималась губами к его плохо побритой щеке.

На этот раз Коленька встретил Наташу в накинутом на плечи клетчатом пледе. Лицо его заросло щетиной, глаза слезились.

– Ты нездоров, Коленька? – испуганно воскликнула Наташа, сбрасывая свое яркое пальто.

– Да, я нездоров, – с гордым достоинством произнес тот. – Я устал от этой жизни, я нездоров!

И он печально прошествовал в комнату, где со скорбным видом улегся на диван, застыв в красивой позе.

– Ах, детка, если бы ты знала, как все это тяжело… – и он прикрыл ладонью глаза.

Наташа поняла, что Коленька опять изрядно выпил и, как обычно за последние приблизительно полгода, ему ничего от нее не надо, кроме тепла и участия, так он сам говорил.

– Я принесла твой любимый чай и халву! – крикнула Наташа из кухни, ставя чайник на газ.

– Спасибо, детка, огромное спасибо! – пожилой артист смахнул набежавшую слезу и устроился на диване поудобнее в ожидании ароматного чая, блюдечка с халвой, Наташиных голубых глаз и необыкновенной улыбки.

Через пять минут он все это получит и утешится на целых несколько дней, до следующего телефонного звонка Наташи, когда он усталым голосом скажет ей:

– Детка, я в депрессии, мне нужно тебя повидать, – и она опять примчится к нему, как «Скорая помощь», потому что иначе не может.