Любовь серой мышки

Он зябко поёжился и с явно испорченным настроением резко задёрнул штору.

Время шло к ужину. Он с сожалением подумал о том, как плохо всё-таки без хозяйки в доме; мысль эта и раньше его посещала, но он как-то не придавал ей особого значения.

Он громко позвал детей к столу, но никто не отозвался. Встревоженный, он направился в детскую, и вот какую картину там застал. Тимка ничком лежал на кровати и буквально захлёбывался в плаче. Оксанка сидела рядом и, как большая, гладила его растрёпанные волосы и утешала:

– Не плачь, Тима, не плачь!

– Это что у вас за концерт! – шутливо сказал он и хотел повернуть сына лицом к себе, однако мальчик упорно сопротивлялся и ревел ещё больше, он, казалось, прилип к подушке.

– Да в чём дело, наконец, – рассердился Игорь, – это что – заговор против своего папки? Если ты, сын, немедленно не успокоишься и не расскажешь толком, что случилось, то я сейчас же уйду, и вы останетесь дома одни.

Надо сказать, что время от времени он прибегал к подобным угрозам, зная, что никогда их не осуществит.

Зато на детей эти слова действовали просто магически. Перспектива ночевать одним их сильно пугала. Вот и сейчас мальчик мгновенно умолк и оторвал от подушки своё хмурое, мокрое, распухшее от слёз лицо.

Как затравленный зверёк смотрел он на отца.

– Зачем ты ругал тётю Лизу! Я всё слышал! Она больше к нам не придёт!

– Не придёт, – поддакнула и малышка, комично вздыхая, – а она мне конфетку вкусную давала!

К удивлению отца, в последнее время дети были весьма солидарны друг с другом.

– Почему вы думаете, что она не придёт? – неуверенно произнёс он.

– Потому что лицо у неё было грустное-прегрустное! И она попрощалась со мной за руку, раньше она так не делала, – сердито доказывал Тимка.

Однако, несмотря на опасения сына, репетиторша явилась к ним на следующий день как ни в чём не бывало. Правда, с Игорем она поздоровалась довольно сдержанно, а вот ребят одарила светлой улыбкой.

Тимка и Оксанка с такими счастливыми лицами кинулись к ней, что у Быстрова в этот момент шевельнулось знакомое чувство ревности.

После истерики, которую закатил ему сын, он старался относиться к Лизе Кудрявцевой как можно мягче и теплее. Под напором детей он стал ей больше доверять. Теперь он уже не ограничивал её обязанности, а всё чаще стал обращаться с просьбой: оказать ему ту или иную небольшую услугу.