Рассказы умерших

Там нечего было делать, кроме того, что надо было штудировать кучу рукописей, которые свозили сюда ото всех концов света. И я разбирался в них не хуже, чем любой другой полиглот. За исключением, пожалуй, совсем уж истлевших от времени.

И что там надо было делать? Пожалуй, все что мог я поделать, так это просто следить за приезжими. Она напоминала Александрийскую библиотеку и музей в Лондоне, но была отлична тем, что вход в нее был бесплатным. И, надо же, вполне целомудренным. Вход же в закрытую часть библиотеки, где хранились наиболее ценные рукописи был только для меня и тех ученых, что по полгода стояли в очереди, чтобы там поработать.

Предъявив пропуск, я сел за книги. Они были старые и почти истлевшие от времени нахождения на стеллажах. Но вполне пригодными для чтения, только разбирать текст в них, пожалуй, было несколько труднее обычного.

Скоро я утомился и стал ждать, когда мне вынесут очередной том. И стал наблюдать за присутствующими. Вот один из профессоров стал листать незнакомый мне том, отхаркивая слизь в какое то странное подобие носового платка.

Вообще то, быть заболевшим здесь строго настрого запрещалось, но это был не тот случай. Скорей всего, это он от времени просто сыпался на части. И представлял собой довольно жалкое зрелище. Вскоре вышла его студентка, неся ворох книг. И дала знать, что заметила меня. Я отвернулся, чтобы лицезреть другого ученого, который не так много времени здесь находился. Он был молод и умен, что читалось по очкам в строгой оправе, которые он носил как пенсне. И зажат был, словно первый раз в медицинском университете. Я осмотрел книги, что он читал. Они были по живописи и старые настолько, что, казалось, они распадутся от одного только прикосновения к ним.

Ко мне подошла студентка и поприветствовала меня, словно я был ее старинный приятель. Коротко обрубив начинающуюся связь, я вышел из закрытого зала, и стал думать, куда бы мне еще податься. В отель? Но что там делать начинающему книгоглоту? И я стал ждать, пока меня озарит озарения, которое все реже на меня находило.

Решив поехать в отель, я взял с собой томик рукописей Шекспира, чтобы почитать на досуге и отправился в путь. Вскоре мой конь выдохся из сил и стал хромать на оба колена. И на рассвете я бы непременно расстрелял бы его из револьвера, но мне надо было на чем то ездить. Кроме того, он был тут единственным конем с такой сбруей, которая могла бы выдержать мой вес. Остальные были легче и, так сказать, надежней. Но чего уж там.