Письма в бутылке. Сборник рассказов и пьеса

Я уже и не ожидал его увидеть, однако, сразу же после моей мысли о том, чтобы пойти домой и попытать удачи в следующий раз, двери распахнулись и вошел мужчина средних лет, потомок испанских эмигрантов, ее отец. Волею судеб он сел на соседний со мной стул и заказал порцию рома. Не решаясь заговорить с ним, я молчал на протяжении десяти минут, но потом все же осмелился поздороваться. Он с энтузиазмом ответил на мое приветствие, подхватил беседу и начал расспрашивать про мою работу и про семью. Таким образом я подвел тему разговора к вопросу о его дочери.

Он усмехнулся и сделал еще один глоток рома:

– Что ты хочешь знать? – спросил он, – она такая же, как ее мать, царствие той Небесное. Никогда не поймешь, что у нее на уме, ни-ког-да. Оно тебе надо? Я ее мать не один год добивался, хотя вокруг было много других девушек, которые были куда попроще. Добился. А в итоге дочь – один в один. За ней мужчины толпами ходят, и достойные среди них есть, а она все нос воротит. Я пробовал поговорить с ней – слушать ничего не хочет.

Переводит тему. А иногда так глазами сверлит, что мало не покажется. Ее ровесницы другие, а она вот такая. Шаг влево, шаг вправо – расстрел взглядом на месте. Тебе оно надо?

Он сказал, как отрезал. Я догадывался, что все так и есть, но меня это не испугало. Я начал еще больше допытываться и снова задал вопрос:

– А можно с ней познакомиться? И как? Не подумайте плохого, мне давно нравится ваша дочь, мне неинтересны другие.

– А от меня ничего не зависит.

Это ей самой решать, я над ее жизнью не властен. Я не представляю, что с ней должно произойти, чтобы она пошла с кем-то под венец. И каким идеальным должен быть этот человек.

– Спасибо вам, конечно, но как с ней познакомиться? Она же отошьет.

– Верно. Я ее ни с кем никогда не видел. Но, но. Я постараюсь с ней поговорить. Ей уже восемнадцать, все-таки. А что касается знакомства, я с ее матерью знакомился три раза. Подходил к ее родителям и к ней самой.

Здесь важно быть обходительным и не надоедать. Но и не пропадать, а то забудут тебя. Нужно понимать ее, а это – отдельный вид искусства. Я верю в тебя, постарайся, – он хлопнул меня по плечу, оставил счет на барной стойке и ушел.

Я остался один на один с кофе, звуками гитары и тяжелой от мыслей головой. Но мою тишину прервал бармен:

– Ну что, из-за этой красавицы? Да бесполезно, дружище, найди попроще, все одинаковые.

– Нет, не говори так.