Чёртовы свечи

В полицейский архив их сдали и забыли. Над приват-доцентом никто смеяться не стал, во-первых, городская знаменитость, кто из города провинциального таких высот достиг, а во-вторых, начальство помнило прежний смех, и чем он закончился для некоторых высших городских чинов. Повезло, что просто уволили. А ведь суд грозил. Это тогда, в мирное время, а по военным законам могут под трибунал подвести. Или того хуже – на фронт. На руки документы, конечно, ему не дали, но в архив пустили.

Но при согласии, что с этой минуты при нём будут находиться двое агентов полиции, по очереди. Вплоть до его возвращения опять в столицу.

Учёный сидел в доме своих родителей, куда на лето приезжал отдохнуть, безвылазно неделю. Всё это время в доме дежурила полиция. Дней через десять один из агентов доложил начальству, что Дмитрий Николаевич Поклонов, так звали учёного, просит прибыть к нему в таком часу. Хотел ехать один начальник полиции, но напросились все заместители и следователи… К дому Поклоновых подъехали два экипажа, в которых разместилось шесть человек.

Хотели больше, но начальник полиции был категорически против. Во-первых, неудобно людей пугать, а во-вторых, кто в участке останется?

Полицейские чины стояли в зале вдоль стены, а начальник сидел в кресле. У другой стены стоял химический стол, оббитый листовым железом, – стол для опытов. Химик внёс кусок свечи. Потом попросил у полицейского его револьвер и выковырял из него, к неудовольствию и стыду хозяина, махонький кусочек смазки-нагара.

Потом вернул и попросил оставить оружие на столе, а смазку поместил в кусочке свечи. Поскольку свеча плохо разжигалась, он капнул в неё спирт и поджёг. Свеча горела, распространяя жуткий смрад, люди сидели, стояли, поднеся к носам платки. А когда она наконец догорела, учёный сказал:

– Ну всё.

– И всё? Мы приехали, чтобы увидеть, что свеча при наличии спирта горит всё-таки.

Интересно, но как-то мало важно для нас.

– А вы больше ничего не заметили?

– Позвольте, позвольте… – запричитал вдруг следователь. – А где мой револьвер?

Револьвера, который лежал на стуле прямо перед всем полицейским начальством, перед людьми, у которых глаз намётан долгим опытом, которые бы не пропустили и карточного мошенничества, исчез.

– Больше я вам ничего не скажу, господа.