Театр. Четыре пьесы

Любовь-страсть – это болезнь, болезнь «Высокая», редкая и часто смертельно опасная. Противоположностью любовной болезни является физическая любовь, секс, как её называют в 20-ом веке. Секс довольно низменен, широко распространён и вообще-то не опасен. И секс, и любовь-тщеславие могут быть примешаны к прочим видам любви, а также друг к другу.

Нельзя быть «больным» сразу двумя, но можно испытывать влечение одновременно к двум.

Что же испытывают друг к другу наши герои?

Ответ на этот вопрос Вам подскажут в какой-то степени события, происходящие в последующих сценах пьесы.

Помните только – любое человеческое чувство не может быть неизменным во времени. Знайте, человека, изменившего своим чувствам, пускай даже под давлением обстоятельств, ждёт возмездие.

Актёр, читавший текст от автора, уходит. Занавес поднимается.

Перед зрителями в поперечном разрезе зал районного народного суда. Справа три высоких кресла – народного судьи и заседателей. В разрез попадает также служебное помещение, в котором между заседаниями суда находятся судья, заседатели и секретарь.

Служебное помещение справа, т.е. у правой кулисы – за стеной, возле которой стоят высокие кресла. В служебной комнате два стола, несколько стульев и сейф. К началу третьей сцены в ней сидят народный судья Сорина, молодая женщина лет 35-ти, и двое народных заседателей – мужчина и женщина. На столе судьи замечательный букет цветов.

В зале суда одиноко сидит Андрей Протазанов.

Сорина(обращаясь к заседателям). Через пять минут у нас должно слушаться дело о разводе. Но разбирательство по этому делу сегодня не состоится.

Заседатель-женщина. Помирились? Или кто-то из разводящихся не явился?

Сорина(кивая в сторону зала). Ответчица не соизволила прибыть из другого города.

Заседатель-женщина. Значит, снова примемся за конфеты.

Сорина. Можно и за конфеты.

Заседатель-мужчина (к Сориной, шутливо). Тамара Евгеньевна! А Вас не могут притянуть к ответственности за эти самые конфеты?

Заседатель-женщина.

И за цветы? (Кивает на великолепный букет, стоящий на столе, за которым сидит судья.)

Сорина. Букеты и конфеты трудно квалифицировать в качестве взятки. Особенно цветы. Хотя последние где-нибудь под восьмое марта могут стоить бешеных денег. К тому же (шутливым ораторским тоном), стараясь сохранить семью, я руководствуюсь исключительно чувством долга.