Дяди Лёшины рассказы

”-это Дима, во как бывает!

Я уже откатался  на этом голубом двухколёсном велосипеде без тормозов и свободного хода  постоянно и без устали крутя педали несколько лет.И вот,  мне подарили Орлёнок.

Орлёнок был рыжего цвета (завистники плоско шутили, что он цвета детской неожиданности), когда я заболел свинкой. Со свинкой я расправился стремительно и безжалостно и уже вскоре летел на своём рыжем совершенстве по третьей линии нашего Васильевского Острова.

Именно тогда, на Орлёнке, я летал со всех высот и обрывов.

Именно на нём я уходил от десятка хулиганов, тщетно пытавшихся отобрать моё рыжее чудо, и поколотить меня. Именно на нём в тот день я сшиб одного с лобовой атаки, а другого отправил прямиком в столб, когда он назойливо висел у меня на хвосте.

На Орлёнке в 14 летнем возрасте я как-то проехал 95 километров по замкнутому маршруту в Сестрорецке. Вообще я планировал проехать 100, но приехал мой друг Дима и отвлёк меня от побития рекорда. В общем, проехать километров 20-30 было вообще не проблемой.

Однако, время летело, подрастал я и пора было менять велосипед.

Коммунальная квартира

Коммунальные квартиры и сейчас ещё не редкость. Живут в них, как правило, коренные ленинградцы.

Мой прадед жил в коммуналке, мой дед жил в тоже в той же коммуналке, моя мама  родилась и выросла в той же коммуналке и я тоже родился и рос до 12 лет всё в той же коммуналке.

У нас была совершенно замечательная коммунальная квартира. Почему-то запомнилась она мне сходящимися у горизонта стенами.

А вообще, в нашей коммунальной квартире, постоянно борющейся за  право называться образцовым коммунистическим жильём, жило  около 20 душ, постоянно борющихся  за право быть истинными обитателями коммунальной квартиры.

В нашей квартире был установлен телефон для большего комфорта нашей коммунальной квартиры. Когда телефон был свободен, а свободен он был не часто, всякий желающий мог кратко его использовать по назначению.

Только одна особа, нашей коммунальной квартиры, могла использовать его дольше, чем другие обитатели нашей коммунальной квартиры.

Эта особа была молода и возможно  даже хороша собой, если делала причёску. Изготовление причёски был достаточно сложным технологическим процессом.

Причёску она делала на нашей кухне, выдвинув свой зад почти на половину кухни, а голову в бигудях, засунув поглубже в духовку., зазожженную и приготовленную ею заранее. В такой позе, резко отличавшейся от девушки с веслом, она и сидела.