Дальний полустанок

Ночь

О собственном дожде зачем поёт вода?

Зачем прозрачных птиц проходит череда

Сквозь срезы времени и лунные проливы?

Зачем сады зеркал в их световых порывах

Так опрометчиво карабкаются вверх?

Зачем так ветрено в зеркальных тех садах?

И кто их взращивал настолько кропотливо?

Зачем так холодно в садах двояких тех?

С поверхности воды не сводится лицо.

И катится в полях великое кольцо,

Кварталы дальних трав бросая в зуд созвездий.

Стоит внезапный лес на дальнем переезде,

И маревно от крыл полуночных чтецов.

Они читают нас раскатисто и страшно.

Они читают всё – леса, луга и пашни.

Они читают свет, они читают мрак.

Их голос – это плоть мерцающих собак

У тёмного гриба водонапорной башни,

Где осень вывесила многомерный стяг.

«Ровесники легчайшего огня…»

Ровесники легчайшего огня,

Чьи линии просторны и чисты, —

Они легли на тонкие листы,

Они вошли в седой набросок дня

И ладят в небо гибкие мосты.

Кто тянет время в наши города?

Кого нам нипочём не опознать?

Но знает их лесов святая знать,

К ним ластится оконная слюда

И льнёт снегов больная белизна.

Давай ещё хоть день не вспомним их.

Давай ещё повременим пока.

Они – не смерть, хотя и смерть легка.

Они – не стих, хотя робки, как стих,

Пришедший погостить издалека.

«Определённо – тонкое ляжет вниз…»

Определённо – тонкое ляжет вниз.

Ляжет в основу мраморного пейзажа.

Что погрубее – ржавые пятна лис,

Заиндевелые прочерки биссектрис —

Выше, конечно же, выше сегодня ляжет.

Просто зима в умеренной полосе.

В лесопосадках чернеют вороньи гнёзда.

А по ночам – обычный, такой, как все,

Кто-то спокойно движется по шоссе,

То загораживая, то открывая звёзды.

Кто же? Сказать нетрудно, ответ так прост —

Не замерзая, хотя и в одном исподнем,

Едет Кухулин, дремлет на фоне звёзд.

Тянет его колесницу весёлый клёст,

Но улетит у поворота к Сходне.

«Янычары живут вдоль заузлины n-измеренья…»

Янычары живут вдоль заузлины n-измеренья,

Где-то воздуха близ, чуть касаясь его по утрам

Голью сабель кривых, и пространство сечётся от тренья

И кроится по шву, порождая в итоге ветра.

На пустых полустанках, где ворон костей не отыщет,

Ожидая напрасно последний полночный состав,

Я порой замечал, как неверные алые тыщи

Проносились вблизи от широкой улыбки клеста.

Алый взгляд в темноте, еле слышно скрипят половицы.