Настя и кроличья лапка / Остров / Мазок. Три повести

А ты думала, чего меня отпустили? Я сказал, что за такой срок найду.

– Господи! – вырвалось у Насти.

– Да чего? Прорвемся, – Юрчик потащил третий кусок. – Ты торт ешь. Вкуснотища, самая настоящая. Давно таких не ел.

– А если я не найду? – спросила Настя.

– Ну, значит, принесу двести тысяч и попрошу дать время до пятницы. Или до следующего понедельника. Там люди прагматичные.

– Ну, да.

Настя нацелилась ложкой на кремовую пампушку и вдруг всхлипнула.

– Ну чего ты, чего? – бросив укушенный кусок, Юрчик взял ее лицо в липкие ладони.

 – Ничего же пока не случилось.

Настя покивала.

– Я тебя защищу.

Утром они разъехались собирать деньги.

В голове у Насти засела тяжелая, свинцовая боль. Видимо, и нервы, и недосып. Кое-как она добралась до офиса, едва замечая, куда ступает и что происходит вокруг. Хотелось то ли сдохнуть, то ли стошнить. Она не могла ни работать, ни думать, и, наверное, часа два лишь пялилась в пустую страничку текстового редактора на экране монитора. Почувствуй себя зомби, так это называется.

Коллеги проплывали мимо, как пятна, а если останавливались, то Настя махала на них рукой. Как ни удивительно, это помогало от них избавиться. Чуть легче стало только к обеденному перерыву. Во всяком случае, она сообразила, кому можно позвонить.

Абонент долго не отвечал, а когда взял трубку, Настя услышала бессвязное бормотание.

– Яна? – спросила она.

В динамике зашипело, потом связь оборвалась. Настя ничего не поняла и сделала повторный звонок.

– Алло? – пьяным голосом сказала трубка.

– Яна, это Настя, – сказала Настя.

– Что, уже доложили? – выдохнула в телефон подруга. – Да! Да! Он меня бросил! Можешь радоваться.

– Кто бросил?

– Солодовский! Он трепло и дерьмо. Знаешь, как он меня назвал?

– Ты уже не в Самаре?

Подруга фыркнула.

– Я никуда не уезжала! Он назвал меня расчетливой сучкой! – выкрикнула она. – Сказал, что хотел трахнуть меня по старой памяти, и все. А я же… я же просто хотела поймать жур… журавля в небе.

Разве это плохо?

Боль разлилась под черепом.

– Нет, это нормально, – сказала Настя, с силой вдавив пальцы в висок.

– Я тоже так считаю!

В трубке послышались торопливые, жадные глотки.

– А Артем? – спросила Настя.

– Р-разругалась. Вдр-рызг!

– Почему?

– Потому что Солодовский – урод.

Подруга разрыдалась.

– Яна, Янка, может, все еще наладится, – сказала Настя.

– Ага, жди, – сквозь слезы сказала подруга и отключилась.